Борис Карлов - Очертя голову, в 1982-й

Отличиться на поприще ловли наркоманов было почти невозможно. Наркоман всегда на виду — ослабленный и беззащитный. Все его родственники и знакомые знают, что он — наркоман. При новом порядке наркомания не рассматривалась как серьёзное преступление.

Куда более опасные настроения сеяла в молодёжной среде рок-музыка. Она воспламеняла сердца и давала пищу уму. Совсем недавно Президент упомянул рок-музыку, сравнив её с зубной болью. Вот куда необходимо бросить лучшие силы вверенного ему подразделения. Вот что может стать толчком для его будущей карьеры…

Одним из первых своих приказов по отделу Кизяк произвёл кадровую перестановку, значительно усилив «рок»-подразделение. Спустя два месяца после назначения, в конце октября, его вызвал на доклад Ежов. В кабинете также находился и Зубов.

— Давайте без цифр и покороче.

— Выявляется всё больше молодых людей, вовлечённых в так называемый рок. Это направление работы я прошу считать для отдела приоритетным.

— Обрисуй в двух словах.

Набрав воздуха в лёгкие, Кизяк собрался с мыслями.

— Наиболее разнузданные и опасные — так называемые панки. «Мать», «Эксгумация», «Выпячивание недостатков»… Их концерты мы стараемся либо накрыть облавой, либо заснять на плёнку и поставить на учёт всех присутствующих. Однако, сеть осведомителей не разработана, начинать приходится фактически с нуля.

— Что за люди? Почему они не на общественно полезных работах?

— В большинстве это непутёвые отпрыски уважаемых и влиятельных людей.

— Как бы они не были уважаемы, работайте с ними нашими обычными методами. В особо щепетильных случаях обращайся к Зубову.

— Вас понял. Некоторым самим хватило ума повзрослеть. Ещё несколько месяцев назад популярный коллективчик «Обводный канал» основательно разлагал молодёжь. Теперь же они исполняют хорошие, идейные песни. Радио, телевидение.

— Это случаем не «Невский факел»?…

— Они самые, товарищ полковник.

— На них пришла вводная из Москвы. Будут участвовать в праздничном концерте. Я тебя по этому поводу вызвал. Этих ребят надо подготовить. Раньше с ними работали?

— Руководитель ансамбля, Дмитрий Котов, год назад подписал агентурное соглашение, — подсказал Зубов. — Это перед поездкой на фестиваль в Северную Корею. Сотрудничает крайне неохотно.

— Разбирайтесь. До конца месяца надо переслать в Москву их дела. Идите, работайте.

Зубов и Кизяк вместе вышли в коридор.

— С Котовым работал Вовочка Соколов, — сказал Зубов. — Поговори с ним. И, кстати… Там, кажется, племянница Чебрикова как-то фигурирует… Поосторожней.

— Из органов звонили, этот… НКВД, — сказал Котов за ужином.

— Соколов? Чего хотел? — отозвалась Лена.

— Не Соколов. Какой-то другой… Александр Сулейманович. Просил зайти.

Лена перестала есть.

— Всё верно! Значит, на вас пришёл запрос. Значит, вы уже точно будете выступать. Вас теперь всех будут вызывать, предупреди ребят. Анкеты у вас хорошие, только поменьше болтайте. Думайте, когда чего-то спрашивают…

В комнате № 213 (без таблички) помещения районного исполкома его ждал Соколов и ещё один человек с такой же усреднённой, не запоминающейся внешностью. Котов догадался, что это и есть звонивший ему вчера Александр Сулейманович. Один сидел за столом, другой делал вид, что читает газету.

— Давно не виделись, Дмитрий Иванович, — приветствовал Котова Владимир.

— Здрасьте…

— Знаешь, почему вызвал?

— Скажите сами, я знать не обязан.

Кизяк опустил край газеты и взглянул на Котова. Он привык к тому, что осведомители ведут себя испуганно и угодливо.

— И не догадываетесь? — Кизяк резко поднялся с места и отбросил в сторону газету. Дело переходило к нему, и он решил показать младшему по званию, как следует работать по-настоящему.

Котов посмотрел на «другого», но промолчал.

— Отец и мать проживают за границей?

— Не проживают, а работают. В Монголии, по поручению советского правительства.

— А сейчас у нас какое правительство?

— Сами знаете.

— Что? Что такое? Говорите, говорите.

— Союза Советских Социалистических республик… — от энергичного напора Дима скис и поджал хвост.

— Вы тоже хотите уехать?

— Не хочу.

— Хотите работать здесь и приносить пользу Родине?

— Да…

— И что же вы умеете?

Повисла пауза. Скрипя паркетом, Кизяк медленно прошёлся по комнате. Соколов думал о том, что ему ещё многому придётся научиться.

— Вот анкета. — Кизяк придвинул к краю стола десяток страниц форменных бланков на скрепке. — Заполните и явитесь сюда завтра. В четырнадцать ноль-ноль. Идите.

На другой день Котов принёс анкету. В комнате находился только один Соколов. Он погрузился в чтение.

— Так… так… Родители проживают за границей, это плохо. Дальше…

«Муд-дак!» — с чувством произнёс про себя Котов.

Процедуры собеседования и заполнения анкет прошли все участники ансамбля. В первых числах ноября «Невский факел» полным составом прибыл в Москву и поселился в специально забронированных номерах гостиницы «Россия». В основном ничего не делали. Гуляли по Москве и отдыхали. Выпивали умеренно. Выступать предстояло под фонограмму.

В последние три дня начались прогоны большого сборного концерта в Колонном зале — по два в день, утром и вечером. На последнем, генеральном прогоне ребята были одеты в специально пошитые для них концертные костюмы — с приталенными пиджаками и яркими отворотами воротников рубашек.

Члены художественного совета, находившегося в зале, были довольны. Одно незначительное замечание сделала министр Культуры: в одном месте солист (Степанов) делал слишком вольный взмах рукой, что с её точки зрения производило нехорошее впечатление.

В последний день приехала Чебрикова. Она оформила себе путёвку от комсомола и поселилась у своего высокопоставленного дяди-пенсионера. Котов подозревал, что она встречается с Андреем Романовым, но ему было уже почти всё равно.

Утром седьмого ноября всех участников собрали в Колонном зале для записи концерта. Ребята без запинки отыграли свой номер под фанеру, чётко двигаясь по отрепетированной схеме. Вечером то же самое повторили для полного зала — на автопилоте. После этого началась вынужденная импровизация.

Артистов перевели в банкетный зал, где было организованно застолье для Президента и членов Политбюро. Пока в зале провозглашались первые тосты, а фокусники, куплетисты, балерины и музыканты томились в специально отведённом помещении за сценой, случилась катастрофа. Подбежал режиссёр и сказал, что нужно выступать вживую.