СССР: бригада - Степан Александрович Мазур
Фермерская дочь. Территория приусадебного участка оказалась внушительная. Идти по полю устали. А это только — кратчайший путь. Рядом дорога за лесом пролегала, и снова заборы, заборы, заборы. Не в рост человека, ограждая себя от реальности, но условные, что из пары продольных досок и на километры вперёд просматриваются.
Взглянув с высоты птичьего полёта, можно было определить, что участок за лесом измерялся десятками, если не сотнями гектаров. На ним расположены загоны под скот, луга для выпаса, сараи, амбары и иные территории, огражденные мелкой решётки для кроликов и птицы. Сразу не разобрать.
В темноте можно разглядеть силуэты тракторов и сеялок. Техники под целый колхоз, но в почёте ручной труд и традиционный способ обработки земли, судя по наличию коней, лошадей и прочих недовольных кобылиц на пороге.
Фермерство… Как такое возможно?
Скорее всего я упустил решения Центральной Коммунистической Партии касательно развития индивидуальных сельхозугодий, где Комомир сказал нечто вроде: «Земля — для всех! Берите, сколько хотите, если есть силы обрабатывать».
Оно и понятно. Всё равно продавать ничего нельзя. Можно только отдавать. В лучшем случае — менять. Государство снабдит тебя горюче-смазочными материалами, техникой, запчастями и поддержит в трудные временами кормами с сеном с соседних районов, но будь добр — сдай всё, что сам съесть не можешь на благо процветания мира.
Выходило, что фермерство без влияния капитализма — это работа для души. Не для прибыли. Оно и в моём мире почти всегда было убыточным, держалось на дотациях.
Я моргнул, пропуская аналитику между ушей. Образ чем-то огорчённой девушки никуда не исчез.
Уперев руки в боки, на пороге всё также стояла рыжая кучеряшка-сью в мужской светлой рубашке с закатанными длинными рукавами, с расстёгнутыми верхними пуговицами и в шортиках настолько коротких, что наши с Навзадом взгляды невольно застыли на границе любопытства и бестактности.
Ситуация могла перейти и в распутство, но в рядом с девушкой стояли вилы, подпирая порог. Два удара — восемь дырок.
На грудь, конечно, смотреть можно. Выдаётся вперёд, очерченная рубашкой. Но первая же неудачная шутка по этому поводу могла закончится печально.
— Папа, ну сколько можно тебя ждать? Ужин же стынет! — высказала девушка скорее для нас.
Для папы же пальцы замельтешили у её рта, складываясь в причудливые узоры.
Почему меня не научили языку глухонемых? Наверное, потому, что в моём мире было всего вариантов семь, что характерно для разобщённого мира с двумя сотнями странами, где всё решали те самые семь основных.
В едином же мире победившего коммунизма, наверняка, существует один вариант. Либо старый, но вобравший всё лучшее, как и положено нормальному человечеству. Либо новый, созданный умными людьми для нуждающихся людей без оглядки на традиции, культуры, верования и прочие частности.
Мужик что-то показал в ответ. Как по нам, изобразил так усталость. Дочка сразу захлопотала рядом с ним. А когда нашлось и на нас время, добавила:
— Мальчики, я баню истопила. Не желаете помыться перед ужином? Разогревать уже не буду, новый приготовлю. Не ожидала гостей. Я — Яна. Яна Невсуева.
Наши глаза наши загорелись. Кто от такого откажется?
Представились по очереди, я вкратце описал ситуацию насчёт ночлега и нашего замысла со школой и забором.
— А, ТЛУР. Слышала, да. Дело нужное, — кивнула Яна и повела к бане. — Мы не топили. Но дрова приготовлены. Топитесь, да мойтесь. Мне как раз нужно полчаса-час, чтобы мяса пожарить. Жарко, вытопится быстро.
Баня оказалась отдельно стоящим зданием с печкой-каменкой. Внутри, прямо в прихожке, была пробита колонка. Воды накачать можно ручной подкачкой.
Технология проста. Заливаешь кружку воды в трубу, создавая «тягу» между дном и поверхностью. «Качнул» вверх-вниз ручку, поднялась вода на давлении. Только успевай вёдра под кран подставлять и бери, сколько надо.
Холодная течёт, но не ледяная. На дне бочки песка нет. Значит, вода поднимается с глубины не менее, чем в восемь-девять метров. Не настолько чистая, чтобы пить, но отлично подходит для технических нужд и для того, чтобы помыться.
Мы быстро наполнили бочку холодной водой, что стояла в парной, натаскав двадцать вёдер. Затем вёдер шесть влезло в ёмкость у самой печки в парной. До полного налили.
Внутри печи со стороны предбанника-раздевалки дрова заложены, газета напихана, щепки подложены. С этим не обманули. Оставалось только спичку горящую поднести. А дальше всё просто — пламя нагреет печь внутри парной. Наверху камни расколются. Рядом бак с холодной водой нагреется, вот тебе и вода горячая.
Бери её уже из парной, смешивай в тазике с бочкой из холодной и мойся в своё удовольствие. Для профилактики всех заболеваний температура окружающей среды градусов до ста двадцати разогреется в парной, а если очень надо, то и сто сорок выдаст. Если мало, то ковш бери с горячей водой и на камни плескай на печи. Раскалённый пар добавит ощущений.
Камнями печка обложена. Поэтому её и зовут — «каменка». По сути это сваренные куски железа, с трубой для вывода дыма наружу, емкостью для воды присутствует, что соприкасается с отделом для дров внутри. А снизу поддув расположен, чтобы воздуху было откуда приходить, чтобы температура не падала.
Холодный воздух снизу притекает, горячий сверху выходит — через трубу. Физика в действии. Все довольны.
Камни речные сверху лежат не просто для декора. Холодной водой их польёшь — пара сразу много будет, но быстрее остынет. Горячей полей — тот же жар, но быстрее снова нагреется. Главное — совсем не залить.
Пар будет в любом случае, если раскалиться булыжники успели. Железо плавится при температуре свыше 1500 градусов только. Дрова печку за час-другой даже докрасна не расколют.
Если топить долго, то и температура в парной поднимется выше, чем в сауне, где электропечь разогревает быстрее помещение, но каждый следующий градус уже с трудом ей даётся. Такую и поливать толком нельзя, чтобы не замкнуло от воды… Но всё равно поливают, поливали и поливать будут, надеясь на гидрофобное покрытие.
Баня — она другая. Это трест дров от костра, заточённого в железном крематории. Это пар за уши хватает, но не рвёт. Это жар, что тревожит саму душу. Организм думает, что дни его сочтены и активно потеет.
Мало просто сидеть: мылиться надо и водой себя поливать. А ещё нужны веники, чтобы точно жар победил хворь, да расслабил как следует тело! Гоняй пар веником, истязай себя и других, многим только в радость. А другие в баню не зайдут. Постерегутся.
Замочив берёзовые свежие веники