Правнук Петра - Алексей Лапышев
Я посмотрел на него.
Потом — на Долгорукова.
— Сколько?
Румянцев ответил:
— Три, возможно четыре тысячи всадников. Если весенняя распутица не задержит часть отрядов. Лёгкая конница, люди привычные к дальнему переходу. Вооружение разное, но плохих бойцов среди них не ждём.
Я улыбнулся.
Аня, сидевшая рядом, незаметно сжала мою ладонь под краем стола.
Она тоже понимала, что дело было не только в числах. Люди, которых ещё недавно приучали считать окраинами, степью, дальними землями и чужими обычаями, собирались ехать не просителями и не наёмниками.
Они ехали как часть общего дела.
Черкасский сказал:
— Черкесы будут. И люди из Дагестана. Немного, но полтысячи соберём. Не на парад приедут. У каждого найдётся родня, кровь или память, связанная с войной. Но я ручаюсь за тех, кого приведу.
— Я знаю, — ответил я.
Ефремов поднялся следом.
— Казаки будут. Дон и Гетманщина — по тысяче. Сибирь, Урал, Оренбург, Волга, Запорожье и Слободы — по три сотни. Старшины и атаманы — тоже. Некоторые старые люди сперва ворчали. Говорили, что зовут их не по старому обычаю, не через привычные канцелярии. Но потом согласились.
— Почему?
Ефремов улыбнулся.
— Сказали: если сам государь едет в Киев, грех не посмотреть, что из этого выйдет.
— Здравое любопытство.
— Итого? — Спросил я.
— Ещё около четырёх тысяч. Плюс люди, которые сами пристанут по дороге, если позволим.
— Пока не позволим. Добровольцев — только через старшин, с учётом и оружием. Нам не нужна толпа, даже если она кричит правильные слова.
— Уже распорядился, — кивнул Ефремов.
На мгновение я увидел всё это не на бумаге.
Степь.
Кони, идущие широким строем под ветром.
Разные лица. Разные языки. Разные молитвы, песни, привычки, одежда и оружие.
Казачьи пики рядом с саблями татарской конницы. Черкесские клинки. Башкирские луки. Русские пушки. Гвардейские барабаны. Сибирские охотники. Люди, которые ещё недавно могли встретиться лишь в споре, на торге или в стычке на дальнем тракте.
И одно войско.
Не одинаковое.
Единое.
— Хорошо, — тихо сказал я.
Голицын, ожидавший своей очереди, выпрямился.
— Эскадра почти готова. Идёт последнее слаживание. Курсовые орудия установлены, часть уже прошла пристрелку. На кораблях пополнены запасы пороха, ядер, воды и провианта. Моряки ворчат, как положено морякам перед выходом, но это значит, что всё идёт правильно. В мае выйдем в море, доставим Румянцева к месту службы и проведём учения.
— Немного поплаваете? — Спросила Аня.
Голицын улыбнулся.
— Если позволите, государыня, постараемся, чтобы враги подумали, будто мы не просто плаваем.
— Позволяю, — серьёзно кивнула она. — Только корабли потом верните.
— Постараемся вернуть и корабли, и врагам их дурное настроение.
В зале тихо рассмеялись. Смех был коротким, но нужным. Иногда людям необходимо напомнить, что они всё ещё живы, даже когда говорят о войсках, границах и возможной войне.
Я посмотрел на всех.
На карты.
На бумаги.
На людей, которые сидели за этим столом.
Старые фамилии. Молодые лица. Люди, привыкшие получать приказ и люди, которым предстояло научиться принимать решения самим. Те, кто помнил прежнюю Россию. Те, кто уже видел другую — ещё не существующую, но возможную.
И спросил — вроде бы у них, а на самом деле у самого себя:
— Начинаем?
Тишина длилась ровно один удар сердца.
— Начинаем, — ответили они.
Я улыбнулся и сказал:
— А у меня для Вас еще пара новостей. —
Тишина повисла в воздухе, я рассмеялся и продолжил:
— Не надо так пугаться, мы просто немного забыли. Мы с императрицей, очень любим хорошие корабли. да Ань? —
Она кивнула, уже понимая, что сейчас будет, а я продолжил:
— Наш доблестный императорский флот остался без гвардейского экипажа, как то неправильно это. не находите? —
Все нерешительно кивнули, а я продолжил:
— Есть предложение, даже просьба — выделите один корабль, получше, да побыстрее, по новому вооруженный, с хорошим экипажем, пушек на сорок четыре скажем, да чтобы он был достоин своего имени..—
Голицин нерешительно спросил:
— А какого? —
Уже понимая, сейчас что-то будет и я его не подвел:
— Святослав Храбрый. —
И тут же добавил:
— Ну, а потом, как построим новые большие корабли — дадим им заслуженные ими имена.—
На этот раз Морской глава промолчал, но я добавил, поясняя:
— Рюрик, Владимир, Ярослав, Петр, Иоан… мне кажется честь будет служить на таком корабле? И недопустим на нем разлад…—
Голицин кивнул и переспросил:
— У Вас есть конкретные планы, государь?—
И я озвучил свои планы:
***********************************************************************************************
Шутки в сторону, господа. не до шуток.
Меняем концепцию. Начинаем создавать ударную эскадру в составе:
…Линейные отряды, состоящие из линейного корабля, пары фрегатов и пакетбота.
…Крейсерский отряд, состоящий из тяжелого фрегата, пары корветов и пакетбота.
Итого в эскадре два линейных отряда и один крейсерский.
У каждого корабля свое преднозначение:
…линейный корабль на 66 орудий…линейный бой.
…фрегаты на 26 орудий, корабли поддержки линейного боя.
…тяжелый фрегат на 44 орудия — скорость, напор…крейсерство и разведка боем.
…корветы на 18 орудий, корабли поддержки ударного разведчика.
…пакетботы на 12 орудий — легкая подвижная разведка
Извините, но первый крейсер, я так его назову, можно, я заберу себе, перенесем на него имя Святослав, с того предыдущего, а старый поставим как музей…тому какие были корабли и какие они стали.
В целом, я жду от вас предложений, по реализации этой программы.
Нужно, чтобы хотя бы ограниченно,