Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

Я вздохнул и полез обратно на свою полку. Сна не было ни в одном глазу.

— Почему? — раздался обиженный голос Алисы. — Почему ты ушел. Я же видела, ты меня хотел по-настоящему.

— Понимаешь, Алиса, голова дана человеку, не только для того, чтобы в нее есть. Она еще нужна, чтобы справляться со своими страстями, когда они спонтанно возникают и оценить их влияние на дальнейшую жизнь, — ответил я и повернулся лицом к переборке, возбуждение сразу не спадало, но я же только, что заявил, что должен справляться со своими страстями сам.

Женщина внизу тихо захлюпала носом.

— Поплачь, — подумал я. — Это помогает.

Утром я проснулся с легким чувством вины и недосыпом. Моя соседка тоже явно не выспалась, была хмура и недовольна. Тем не менее, я помог ей с чемоданом, на перроне мы расстались, так и не узнав ничего, друг о друге, кроме имен. Хотя имя Алиса, скорее, всего, выдуманное, а ночевал я в купе с Зиной, или с Верой, или просто с Галей.

— Ты какой-то не выспавшийся, — прокомментировала Лиза мое появление.

— Сосед храпел всю дорогу, — буркнул я.

— Бедненький мой, — Лиза погладила меня по голове, отчего на моей душе стало теплее.

Лиза, пользуясь отсутствием Есении, сразу потащила меня в кровать. Еле отговорился усталостью после поездки и отправился в душ.

Зато, когда вышел из ванной комнаты, Лиза ждала меня в полной боевой готовности, то есть в одном распахнутом халатике. Четыре месяца беременности ее фигуру практически не изменили, так, что ей было что показать.

Ну, вот такой я красавец, несколько часов назад отказался от секса с попутчицей, а сейчас лежу в постели со своей женой с чистой совестью и нерастраченными возможностями.

Лиза эти возможности оценила в полной мере, наплевав на плохую звукоизоляцию в квартире.

А когда я сообщил, что остаюсь до вечера понедельника, явно обрадовалась этой новости.

Выходные прошли быстро, все хорошее быстро проходит. Гуляли, сходили втроем в кино, но большую часть выходных провели дома.

В понедельник с утра я направился в ассоциацию производителей лекарств Москвы, Честно говоря, особо не рассчитывал, на какой-либо полезный выход от этого посещения, просто хотелось посмотреть, где работает будущий миллиардер и воротила лекарственного бизнеса страны, Владимир Алексеевич Брынцалов.

Ассоциация занимала первый этаж новостройки. В длинный темный коридор выхолило множество дверей без табличек, поэтому понять, куда надо обраться было затруднительно.

Тем не менее, заглянув в пару дверей, я узнал свой маршрут. Поэтому через минуту входил в кабинет, где за столом сидел мужчина средних лет с лицом прожженного бюрократа.

Встретил он меня довольно дружелюбно, особенно, после того, как я достал подписанный протокол о намерениях.

После того, как он сделал пару звонков, мы начали выяснять, чем можем быть полезны друг другу.

Неожиданно из селектора на столе раздался барственно вальяжный голос:

— Никита Валерьевич, как там у вас дела? О чем договорились?

Мой собеседник вздрогнул и слегка побледнел:

— Работа идет, Владимир Алексеевич, движемся к консенсусу.

— Консенсус — это хорошо, — сообщил Брынцалов. — А ты брат наглец, однако. У Горбачева спер это словцо?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Как обсудите все вопросы, передай своему карелу, что я хотел бы с ним пообщаться. Все понятно?

— Все понятно, Владимир Алексеевич, передам обязательно, — нервничая, ответил Никита.

Когда Брынцалов отключился, мой собеседник извиняюще сообщил:

— Владимир Алексеевич у нас человек настроения, сложный, короче говоря.

Я согласно кивнул головой, и мы начали дальнейшее обсуждение поставок моему кооперативу продуктов пчеловодства, чем в основном, пока занималась ассоциация.

— Вы к Брынцалову зайдете? — спросил в конце беседы Никита Валерьевич.

— Конечно, зайду, раз приглашали, — согласился я.

После этого мы вдвоем отправились к главе ассоциации. Как и ожидалось, кабинет у руководителя оказался громадный.

— Компенсация детских комплексов, — подумал я глядя на роскошный письменный стол за которым можно было уместить десяток человек, но сидел за ним один, единственный.

Тем не менее, он встал и пошел навстречу, подойдя, протянул руку для приветствия.

Пожатие оказалось неслабым.

— Силен мужик, — подумал я. Вслух же поздоровался и сказал:

— Владимир Алексеевич, удивлен вашим приглашением, даже не рассчитывал встретиться с вами сегодня.

— Я тоже не рассчитывал, — ответил тот. — Захотелось просто увидеть человека из Карелии, так, что давай присаживайся, расскажешь, как там у вас дела обстоят.

Он повернулся к моему спутнику и сказал:

— А ты Никита, иди, занимайся делами, мы тут без тебя пообщаемся.

Когда мы остались вдвоем, Брынцалов подошел к шкафу и достал оттуда стеклянную четверть, на треть заполненную жидкостью.

— Медовуху будешь? — спросил он.

— Не откажусь, — ответил я.

— У меня тут пока все еще по-простому, — заявил собеседник, разливая медовуху по объемистым кружкам. — Мы только обживаемся, погоди, приедешь через полгода, примем по высшему разряду.

— И все равно не понимаю, — сообщил я. — Владимир Алексеевич мы с вами в разных весовых категориях, зачем вы со мной встречаетесь?

Тот улыбнулся.

— Ты пей, пей, потом скажешь, понравилась медовуха, или нет. А встречаюсь с тобой, потому, что не так много пока находится на периферии смельчаков открывать аптечный бизнес, а для нас, чем вас больше, тем нам лучше.

Разговор с главой Московской ассоциации мне не понравился, хотя медовуха была отличной. У меня в первой жизни такая никогда не получалась.

Лишь первые пару минут Владимир Алексеевич что-то выспрашивал, интересовался, а затем начал хвалить себя. Слушал я его без особого интереса, но приходилось делать участливое лицо и согласно кивать головой.

Видимо, делал это успешно, потому, что собеседник явно проникся ко мне симпатией.

Расстались мы с ним на хорошей ноте. Я увез с собой договор на поставки медикаментов, почти на сорок процентов дешевле, чем покупал у Тевосяна. Можно сказать, это был прорыв.

Домой я вернулся во второй половине дня, Есения еще не пришла из школы.

Лиза, как обычно, была на дежурстве, так, что мы пообедали вдвоем, а потом смотрели телевизор и коротали вечер с Есенией, пока не пришло время, уезжать на вокзал. Пришедшая соседка осталась с девочкой, и вместе с ней пожелала мне доброго пути.

На этот раз билет был куплен в обычный купейный вагон, но оставшиеся места в купе занимало