Народный юрист - Алексис Опсокополос

— Лёнь…

— Хорошо, четверть! Пожалуйста, это самое, помоги! Меня же кинут! У меня вообще всё заберут потом!

— Четверть меньше чем треть, — заметил я. — Но это я тебе чисто для общего развития говорю, а не в рамках торга. Никто тебя не кинет, если ты в нормальную контору обратишься.

— Хорошо, треть!

— Лёнь, не борзей.

— Да, да, извини, — Лёнчик тут же сдал назад и резко поник. — Извини. Я просто… Мне правда нужна помощь. Не потяну я сам.

Я вздохнул. Брать на себя дополнительный геморрой на пустом месте категорически не хотелось — хватит с меня колясочной. Мне даже подумалось, что не так уж и страшно, если Лёнчик ещё раз в лифте кучу наложит или ещё что-нибудь вытворит. Но с другой стороны, несчастный мужик сидел напротив и просил помочь ему вернуться в прежнюю жизнь. Отказать в такой просьбе может только совсем уж чёрствый человек.

— Хорошо, — сказал я. — Давай сделаем так: я выберу тебе нормальное агентство и дам адрес. Ты сфотографируешь квартиру, потом поедешь к ним, объяснишь ситуацию, скажешь, что хочешь сдать без мебели, на долгий срок, по нормальному договору. Скажешь им, что договор будет проверять юрист. Они составят проект, отправят тебе, ты перешлёшь его мне, я проверю. Если всё будет нормально, подпишешь. Вот моя визитка с номером телефона и почтой.

Я достал из портфеля визитку и положил перед ним на стол. Лёнчик схватил её обеими руками, поднёс к глазам, прочитал, перевернул, прочитал оборотную сторону, после чего аккуратно, как ценный документ, положил перед собой и спросил:

— А может, ты, это самое, со мной съездишь?

— Лёня, ты не борзей, — повторил я.

— Да, да, извини, — отступил он снова. — Спасибо тебе! Спасибо огромное! Завтра же поеду. Прямо завтра. Как только скажешь, куда ехать, сразу побегу.

— Скину адрес смской, — пообещал я. — Но ты же, надеюсь, понимаешь, что больше никаких фокусов?

Лёнчик скривился и опустил глаза.

— Мне стыдно уже, — сказал он. — Пипец, как стыдно. Ты пойми, Илюха, накатило. Просто, это самое, накатило так, что невмоготу стало. Мне стыдно, правда. Прости!

— Да я-то что, не я же убирал.

Тут Лёнчик скривился совсем уже сильно — видимо, совсем стыдно стало.

— А кто ещё знает? — осторожно спросил он. — Ты сказал «все». Кто все?

— Знаем я, Семёнович и Марина, — ответил я. — Будешь вести себя нормально, больше никто не узнает.

При слове «Марина» у Лёнчика задёргался глаз.

— Марина знает⁈ — он аж привстал с табуретки. — Всё, конец! Если Марина знает, значит, все знают. Это жопа!

— Успокойся, — сказал я. — Марина первая предложила тебя никому не сдавать, а сначала поговорить. Так что ты насчёт неё сильно не прав.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Но если ты ещё что-нибудь учудишь, разговор будет другой, — пообещал я.

— Да понял я, понял. Тише воды буду. И съехать постараюсь, это самое, побыстрее, — Лёнчик виновато улыбнулся и добавил: — А ты же мне потом ещё и арендный договор посмотришь? Ну, когда я себе жильё снимать буду?

Нормальный такой расклад получался: пришёл поговорить с мужиком о его поведении, а ухожу, подписавшись на проверку двух договоров. Причём как-то незаметно подписавшись, между делом. Но сопротивляться уже не хотелось. Хотелось, чтобы этот разговор наконец закончился.

— Посмотрю, — сказал я, вставая с табуретки. — Всё посмотрю.

Я направился в коридор, Лёнчик побежал следом и спросил с нескрываемым расстройством:

— А чаю со мной не попьёшь? У меня, это самое, хороший чай. На работе на Новый год подарили. Целый килограмм.

— Лёнь, ты не обижайся, — ответил я, чуть было не добавив «это самое», удивительно заразная штука оказалась. — Но мне идти надо. Это не потому, что я с тобой не хочу чай пить, мне реально нужно спешить.

— Понял, понял, — засуетился Лёнчик, провожая меня к двери. — Спасибо тебе, Илюха. Это самое… правда, спасибо огромное. Я всё сделаю. Ты только адресок дай.

— Завтра скину, — пообещал я, выходя в подъезд.

Дверь за мной закрылась, и я выдохнул. Стоя перед лифтом, прокрутил разговор в голове. В целом получилось неплохо. Мужик, конечно, со своими тараканами: живёт в пустой квартире, тоскует по хрущёвке и гадит в лифтах от тоски по прежней жизни.

Но при всём при этом не буйный, не злой и не придурок. Просто человека выдернули из привычной среды и поместили туда, где ему не по себе. Такое нередко случается. И вполне возможно, что случилось это не с ним одним из нашего дома. Возможно, другие просто держат это в себе.

Следующая мысль была прозаичнее: я подписался проверять два договора. Впрочем, с теми знаниями, что внезапно обнаружились у меня в голове, прочитать и оценить стандартный договор аренды — дело пяти минут.

Я вызвал лифт, дождался кабину, шагнул внутрь, нажал на кнопку своего этажа и подумал: «Надеюсь, ужин уже, это самое, привезли».

Я отпер дверь и вошёл в прихожую. Пока разувался и пристраивал портфель у вешалки, с кухни доносилось звяканье посуды: Света вовсю накрывала на стол. Потом всё стихло, она вылетела ко мне с полотенцем в руках и с ходу выпалила:

— Я до сих пор не верю, что написала! Все пять, представляете? Думала, четвёртая меня завалит, там такая задача попалась, я минут двадцать над ней сидела, вообще не понимала, с чего начинать. Руки тряслись, серьёзно, я ручку еле держала. А потом вспомнила, как мы на подготовительных такой же тип задач разбирали, и пошло. Пятую перепроверила дважды, всё сошлось.

Она говорила быстро, перескакивая с одного на другое: по телефону успела выдать только сам результат, а про задачи, терпела до вечера и теперь выкладывала всё разом, не сходя с места.

— Отлично! — сказал я. — Значит, точно поступишь.

Сказал и поймал себя на том, что переживаю за неё. Ещё позавчера я смотрел на эту девчонку как на совершенно чужого человека, а теперь чувствовал облегчение оттого, что у неё получилось с ДВИ. Забавно. Может,