Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Вправду говорят, что ты милостив, Фёдор Борисович, — усмехнулся стоящий рядом Георгий Саакидзе. — У нас бы за этакое злодеяние кожу живьём содрали, а ты его женить собрался.

— А я не ему, я отцу его милость оказываю, — усмехнулся я в ответ. — Иного бы не пощадил.

Во дворце, отмахнувшись от толпы придворных, быстро ушёл к себе в кабинет, кивнул Семёнову.

— Есть что-то важное?

— Гонец уже ночью из Азова от воеводы Никиты Аладьина прискакал. Ушёл турецкий флот из-под города. Не решились турки на осаду.

Я хмыкнул, не удивлённый полученной новостью. Нужно быть полным идиотом, чтобы имея в наличии всего восемь галер и три тысячи набранного в Имерети и Восточной Анатолии отребья, чтобы на зиму глядя, такую крепость как Азов в осаду брать. Это Насух-паша погорячился. Для того чтобы Густава из Кефе выгнать, посланных великим визирем сил хватило, а дальше можно было не соваться.

— На что надеялись? — высказал я своё недоумение вслух. У Ананьина в крепости воинов не меньше и не чета турецким будут. Зима опять же близко. Донцы рядом.

— Теперь до следующего года султан большого войска не пришлёт.

— В следующем году туркам не до Азова будет, — весело оскалился я. — Я ещё из Кефе к калмыком гонца отправил, — напомнил я секретарю. — Велел сообщить, что де царь весь Крым от татарвы очистил и теперь эти земли своим степным союзникам жалует. Вот только поспешить нужно, покуда пустующие пастбища ещё кто не занял. С турками калмыкам не совладать, — продолжил я свою мысль. — Силы не те. Но и османы без большого конного войска умаются за ойратами по степи гоняться. Вот пусть друг друга и треплют. А мы тем временем Азов ещё больше укрепим да верфи к весне под Воронежем заложим.

— Лишь бы до Крыма мирно прошли, нехристи, — выразил озабоченность Семёнов. — Как бы на окраинах баловаться не начали. Степняки — народ коварный.

Коварный. И хищный. Тут даже не поспоришь. Что без присмотра лежит — мимо не пройдут. А у меня по весне массовое заселение бывшего Дикого поля планируется. Земли там плодородные, климат мягче, а у меня тысячи бывших невольников, освобождённых в Крыме, без дела сидят.

Ну, насчёт «без дела», я, конечно, преувеличил. Какая-то часть покинувших полуостров рабов в Азове осталась; город укрепляют, несколько небольших крепостей в лимане строят. Других я временно расселил вокруг крупных городов, определив на действующие заводы и фабрики, строительство верфи под Воронежем, постройку новых заводов. Вывезенного из Крыма зерна и скотины должно хватить этакую ораву до весны прокормить. А там уже начнётся обратный процесс.

На южных рубежах русского царства я решил создать что-то вроде военизированных поселений. Каждый переселенец получит не только надел земли, орудия труда для её обработки и семена и зерно для посева, но и будут достаточно хорошо вооружен, благо трофейного оружие из Крыма мы целыми обозами вывозили. Вот и станут хлебопашцы не только землю пахать, но и воинскую службу нести, объединяясь в случае набега под рукой назначенного сотника, что будет их воинскому делу обучать. Крупного нашествия после разгрома Крымского ханства и ногайских стойбищ можно не ждать, а против мелких отрядов, засев за частоколом, до прихода подмоги выстоять смогут.

Учитывая, что будущие поселенцы освобождались от государевых податей, проблем с заселением пустующих земель, думаю не будет. Тем боле, что я издал указ, о неделимости земельных наделов среди государевых и теперь монастырских крестьян и наследовании всей земли только старшим сыном. Думаю немало младших сыновей, оставшихся ни с чем, тоже к новым землям потянуться. Ну, или ряды рабочих на стройках или заводах опять же пополнят.

В общем, и им, и государству хорошо. Мне дополнительное укрепление южных рубежей, освоение пустующих земель, сокращение дефицита рабочей силы на заводах и стройках, обездоленным людям — возможность обзавестись хозяйством, получить крышу над головой, заработать на прокорм себе и семье.

Разве что жаба немного душит. Земли там плодородные. И всё это богатство мимо казны пойдёт. Зато избытки продовольствия в продажу поступят, рынки оживятся, товарооборот увеличится.

И что ещё немаловажно, поселенцы станут противовесом старому, донскому казачеству, к тому же существенно сократив приток на Дон беженцев с Руси. Бегут в основном крестьяне. А тут и добираться ближе, и земельный надел беспошлинно дают.

Вот только калмыки…

Первые года два переселенцы будут практически беззащитны. Пока устроятся, пока хоть немного воинскому делу обучатся. Грабь да жги в своё удовольствие.

— Ляпунову в Астрахань пошли указ, чтобы калмыков до самого Крыма проводил, — приказал я. — Пожарского по весне с поместной конницей пошлём: поклон калмыцким тайши от меня передать. Малой опять же со своими кирасирами без дела мается. Что ещё?

— Аглицкий купец, Джон Белтон на большого астраханского воеводу Прокопия Ляпунова челом бьёт, — спрятал улыбку в усы мой секретарь.

— Опять?

Я тоже улыбнулся, представив разъярённое лицо представителя Туманного Альбиона. Безпошлинную торговлю англичан с Персией я до сих пор так и не отменил. Слишком сильна была зависимость от поставляемых англичанином товаров. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Очень уж на Каспии «пираты» разбушевались! А за погрузку товаров на плавающие в Персию флейты, Ляпунов просил такую цену, что проще было пошлину заплатить.

— Посочувствуй купцу да отпиши, что царь-батюшка те флейты для государственной надобности построил, а не для того, чтобы чужое добро на Каспии охранять. Не хочет платить, вольному — воля. До Астрахани в моих землях, никто иноземных торговых гостей обидеть не смеет. А дальше живут людишки дикие, мне не подвластные. Я и рад бы, да ничего с ними поделать не могу. Ещё что?

— Всё, государь. — по утрам глава царской канцелярии докладывал только самое важное. Остальные вопросы решались уже днём на Малом Государевом совете. — Лызлов к тебе просится.

— Лызлов?

Я невольно поморщился. Матвей уже больше месяца как был в опале. Очень уж неприятный у меня разговор, с начавшим терять берега, главой тайного приказа тогда состоялся. И дело тут было даже не в самоуправстве моего ближника. Тот же организованный Матвеем стрелецкий бунт на пользу пошёл: и зреющее среди стрельцов глухое недовольство на ранней стадии пресекли, ещё на два полка стрелецкое войско в Москве сократили, обнаруженный на Алтае серебряный рудник воинской охраной обеспечили. Опять же начавших набирать силу князей Куракиных Матвей осадил, выставив напоказ их беспомощность во время бунта. С похищением Шуйских с Филаретом