Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

Я глубокомысленно откашлялся и начал озвучивать свои мысли.

— Я считаю, что вам с Есенией надо будет переехать ко мне.

Увидев, что Лиза хочет что-то сказать, я воскликнул:

— Не волнуйся, это будет не завтра. До переезда необходимо решить несколько проблем.

Поэтому, мне хотелось бы знать точно, кто прописан в твоей московской квартире?

— Для чего? –сразу спросила построжевшим голосом Лиза.

— Понимаешь, с прошлого года в стране появилась возможность приватизировать квартиру, выкупив ее у государства по кадастровой стоимости. Если ты прописана там с Есенией, особых проблем не будет. Если же там прописан кто-то еще, приватизация осложнится.

Лиза горько усмехнулась.

— Ты, однако, оптимист, Пирогов, если думаешь, что у меня хватит денег выкупить квартиру?

— Я улыбнулся.

— Прекрасно знаю, что у тебя, их нет. Поэтом деньги дам я. Терять московскую недвижимость из-за переезда большая глупость. А так она останется твоей навсегда.

— Жаль, конечно, что бесплатная приватизация, начнется через несколько лет, но лучше так¸ чем никак, — подумал я.

— Понятно, — согласилась Лиза, — Итак в квартире прописаны только мы с Еськой. Мой алкаш выписан уже восемь лет назад.

— Очень хорошо, А дальше все гораздо проще, завтра мы подаем заявление в ЗАГС. Через месяц ты снова приедешь в Петрозаводск, и наш брак зарегистрируют.Вечером можем устроить небольшой сабантуй. Потом вы ненадолго уедете в Москву.

Когда Есения благополучно окончит третий класс, как раз наступит время для тебя выходить в декретный отпуск. Выходишь в отпуск и переезжаешь ко мне.

— Мда, ты прямо райскую картину нарисовал, — усмехнулась Лиза. — А если с квартирой ничего не получится?

— Получится, — заверил я. — У меня будут очень убедительные доводы. Кстати, после того, как квартиру приватизируем, надо будет сменить входную дверь на стальную, чтобы у соседей не было соблазнов заглянуть, нет ли в там чего-нибудь полезного для них.

— Я могу оставить ключ соседке, как обычно, чтобы она периодически проверяла, что там делается — сообщила Лиза.

— Ого! — воскликнул я. — Похоже, ты уже согласилась с моим предложением?

Лиза загадочно улыбнулась, встала и потянула меня за руку в спальню.

— У нас осталось всего два дня, поэтому нельзя терять ни минуты из этого времени, — шепнула она, увлекая меня в кровать.

— Явились, наконец, — проворчала Клавдия Ивановна, нам с Лизой, когда мы зашли в скромный деревянный домик на окраине Перевалки — района Петрозаводска, застроенного частными домами.

Лохматый Шарик, увлеченно грызущий кость, даже не гавкнул, пока мы проходили мимо его конуры по расчищенной от снега дорожке.

В доме было тепло, пахло свежезаваренным чаем и блинами.

Есения вместе с бабушкой сидели за столом и увлеченно их уничтожали, обмакивая в мед и топленое масло.

— Нам то хоть оставили, немного? — спросила Лиза.

— Конечно, оставили! — воскликнула Есения. — Я для папы Саши сама блины пекла.

Клавдия Ивановна при этих словах кинула на меня колючий взгляд и укоризненно покачала головой.

— Интересно, я тут первый кандидат в мужья ее дочери, или за эти годы здесь побывал не один такой? — подумал я, глядя на насупившуюся бабку.

А Лиза, услышав слова дочери-провокаторши, откровенно растерялась.

Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Отлично, — с этим возгласом я плотоядно потер руки. — Мы с мамой сейчас проверим, какие блины ты напекла.

Скинув верхнюю одежду, мы уселись за стол и Клавдия Ивановна, плеснув в кружки заварки из огромного заварника, долила в них кипятка из самовара, пыхтевшего на столе.

Блины действительно оказались неплохи, а с липовым медом вообще бесподобны.

Увы, наши планы оставить Есению еще на одну ночь у бабушки, потерпели крах.

— Забирайте эту непоседу! — буркнула Клавдия Ивановна. — Она мне все нервы вымотала. Видика у меня нет, понимаешь! Телевизор ей уже не в нос.

— Что за бабушки нынче пошли? — рассуждала Лиза, когда мы возвращались ко мне. — Даже дня не может посидеть с внучкой. Ужас какой-то!

Мы с Есенией в ее рассуждения не встревали и молча шли рядом, изредка переглядываясь после особо выдающегося Лизиного словесного перла.

На следующий день с утра мы отправились в ЗАГС, чтобы подать заявление о регистрации брака. Лиза жутко нервничала и в какой-то момент сообщила, что никуда не пойдет. Нам с Есенией пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее уговорить.

Как и ожидал, в ЗАГСе сразу возник вопрос с московской пропиской Лизы. Но это препятствие удалось легко преодолеть. Заявление у нас приняли и назначили срок регистрации на восьмое февраля.

Когда возвращались домой, Лиза пребывала в глубокой задумчивости, зато Есения не отпускала мою руку и радостно щебетала обо всем, что приходило в голову.

Дома устроили небольшой праздничный обед по этому поводу. А к вечеру отправились на каток.

Оказалось, что из нас троих на коньках я катаюсь хуже всех. Но это не помешало нам почти час кататься под музыку по большому катку, залитому для игры в хоккей с мячом.

Нападались и насмеялись мы вдоволь. Когда сняли коньки, меня пришлось еще долго отряхивать от приставшей снежной и ледяной пыли.

Вечером долго сидели за столом, строили планы на будущее.

Следующим днем мне пришлось большую часть времени провести на работе, встречаться по делам с разными людьми.

Домой поэтому пришел в четвертом часу.

Лиза уже собрала свои вещи и, усевшись на диване, молча смотрела телевизор. Есения тоже не веселилась, и даже не включала свои мультики.

Я пытался их приободрить, говорил, что несколько месяцев это не срок, да и через месяц мы снова встретимся, А я выберу несколько дней, чтобы приехать в Москву, чтобы начать приватизацию квартиры, но особого эффекта мои слова не оказали, дамы печалились так, как будто мы расстаемся навсегда.

Так, что и до вокзала мы шли молча. Лиза периодически смахивала слезинки с глаз. Есения, глядя на нее тоже, потихоньку хныкала.

Так я и запомнил их лица в окне тронувшегося вагона, когда они с красными от слез глазами прощались со мной.

— Мда, что-то это расставание навело на грустные мысли, — подумалось мне. — Пожалуй, стоит позвонить Милорадову, тот никогда не откажется от предложения посидеть вечерок за бутылочкой Столичной.

Посидели мы с Милорадовым хорошо. Я думал, он начнет критиковать мой намечающийся брак, но не угадал. Вовка после того, как я ему рассказал, предысторию случившегося, внезапно задумался,