Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин
Я сразу помрачнел, не ожидая ничего хорошего от этого допроса. Были бы добрые вести, Матвей бы их сразу выложил, а не тянул как кота за причиндалы.
Хотя, если хорошенько подумать, что такого сильно неприятного мне с Запада может прилететь? С Сигизмундом мы замирились, договорившись об совместном ударе весной по Эстляндии, законным правителем Московии он меня признал, северские города опять же без боя вернул. Разве что Шуйских с Филаретом вернуть отказался. Так эту карту иезуитам проблематично разыграть. Устали на Руси от самозванцев, нахлебались до кровавых соплей. Да и оппозицию среди боярских родов я знатно проредил. А на одной банальном вторжении без серьёзной поддержки внутри страны далеко не уедешь. Это мы своему западному соседу доходчиво объяснили.
— Что сказывает?
— Лисовского с дружками в Мстиславской княжестве перенять хотели. Наградой соблазнились. Да только где им? Вои они не важные да и перепились к этому времени все. В общем, ушёл вор вместе с сотоварищем своим.
— Ушёл и ушёл, — пожал я пренебрежительно плечами. — Новый отряд ему всё равно не набрать. И слава дурная, и наёмники, узнав о награде, сами же пришибут. Ты только, чтобы об этом сообщить, сюда прискакал?
— Ругался он, когда с боем из корчмы пробивался, — насупился Лызлов. — Сильно разозлился, когда о награде за его голову услышал. Грозился сам её к тебе принести. Вот только плату не серебром возьмёт. Поберечься бы тебе, Фёдор Борисович.
— А я разве не берегусь? — удивился я. — Вон Никифор всё Воробьёво отрядами из стремянных оцепил. Ещё и Ефима с его рейтарами по старой привычке в подмогу позвал. Тут не то что человек, мышь не проскользнёт. Только если и ждать убийц, то их иезуиты пришлют или недобитки из знатных родов, кто выжили да до поры затаились. А об Лисовском забудь. Руки у него коротки. И не говори никому. Особенно Подопригоре.
— Как прикажешь, царь-батюшка, — не смог сдержать улыбки глава тайного приказа.
Яким приехал в Москву в конце августа. Вернее не приехал, а привезли. Всё же хорошо в том бою моего ближника Лисовский саблей угостил. До сих пор до конца оправиться не может. И главное, что при одном упоминании о своём противнике, мгновенно из себя выходит. Так матерится, что даже у меня уши в трубочку заворачиваются.
В Москву вернулись вечером. Проводив сестру с невестой на их половину, вернулся к себе в кабинет, кивнул уже поджидавшему дьяку Семёнову. Может я сегодня и отдыхал, взяв себе «выходной», вечернего доклада от секретаря никто не отменял.
— Есть что важное?
— От тарского воеводы, князя Ивашки Мосальского послание привезли, государь.
— Что так долго? — упрекнул я ни в чём не повинного секретаря. — С тех пор, как я ему гонца послал, почти одиннадцать месяцев прошло. Что-то не спешил князь с ответом. Ладно, — махнул я рукой. — Ты то тут при чём? Мосальские — они все такие. Что пишет?
— Твоё повеление выполнено, государь. Тайши калмыков (вожди) Далай-Батыр и Хо-Урлюк принесли тебе шерть (присягу) и согласились в следующем году откочевать к Каспийскому морю.
Ну, наконец-то! Я уже начал думать, что это дело в ближайшие годы с мёртвой точки не сдвинется. Но теперь про ногайцев можно забыть. Калмыки отчего-то что ногайцев, что крымских татар сильно не любят. Вот и уничтожу я этот народ под корень чужими руками, раз свои покуда коротки. А там и очередь крымских татар настанет.
Я задумался, ещё раз мысленно прокручивая в голове план компании 1611 года. Калмыки, переправившись через Волгу, идут к Крыму, по пути вырезав остатки Малой Ногайской Орды (хотя что там вырезать? После разгрома на Оке от ногайского войска мало что осталось. Не удивлюсь, если их стойбища уже кто-то разорил. Просто вести о том ещё не дошли).
Донские казаки на своих стругах спускаются в Азовское море и высадившись под Керчью, берут город в осаду. Или не высаживаются (кто же их неволит?), но тогда на защиту от калмыков пусть не рассчитывают.
Ну, а князь Скопин-Шуйский вместе с войском идёт в Запорожскую Сечь, где, посадив войско на заранее приготовленные чайки и плоты, спускается вместе с запорожцами к Крымскому полуострову уже с другой, западной стороны. Зачем изобретать что-то новое, когда и старое не плохо работает? Этак по Днепру ещё Данила Адашев в 1558 году с войском спустился и внезапно появившись в Крыму, знатно басурман нагнул. А в этом году уже запорожцы то же самое повторили.
Вот и мы, высадимся где-то на побережье Каркиниского залива. И в первую очередь к Перекопу двинем. Со стороны полуострова крепость слабо защищена, там что захватить её, открыв дорогу подошедшей калмыцкой коннице, будет совсем не трудно. Ну, а дальше, кто не спрятался, я не виноват!
Хороший план. Тут главное за калмыками внимательно следить и с запорожцами до поры не разругаться. Потому и уехали Янис с Тараской, даже не погуляв на моей свадьбе.
Литвина я не только поставил во главе морского приказа, но и возвёл в астраханские воеводы, повелев заменить Хворостинина. Пусть мой доверенный человек не только за постройкой кораблей наблюдает, но и за объявившимися калмыками приглядит.
Тараско же уехал в родные края, могилы родителей проведать. Ну, а на обратном пути завернёт на Сечь, где и перезимует. Думаю, появление ещё одного товарища, так много достигшего на службе у царя московитов, добавит ко мне симпатии среди остальных сечевиков и укрепит положение прорусской партии во главе с Порохнёй. Тем более, что поляки, по своему обыкновению, сразу после окончания войны вновь урезали численность реестрового казачества, сократив его до двух тысяч и отменив часть положенных казакам льгот.
Ну, и мне в свою очередь нужно не оплошать, как следует подготовившись к предстоящему походу.
В политическом плане, всё что можно, уже сделано. Заключив военный союз с Речью Посполитой, я вновь натравил Сигизмунда на Швецию. Не думаю, что эта война успеет закончиться к 1611 году. Швеция сейчас в бедственном положении, но и у польского короля дела не лучше. Обозлённый неудачным походом на Московию, польский сейм просто не выделит ему деньги на новую войну. А с малыми силами тот же Ходкевич просто увязнет в осаде шведских крепостей. Я же в свою очередь удовлетворюсь захватом Колтовским Нарвы. И дальше, в случае успеха, мой воевода и носа не высунет, предоставив шведам с поляками разбираться между собой.
С другой стороны, я отправил дьяка Власьева в Персию. Жалко, конечно, старика. Не в его годы по заморским странам мотаться. Но больно