Народный юрист - Алексис Опсокополос

— Ну ты же поговоришь? — спросила Марина, таким тоном, будто это входило в мои прямые обязанности.

Получалось, что даже вопроса не стояло, кто должен разговаривать с Ленчиком. Как-то само собой подразумевалось, что это должен быть я.

— А почему я? — задал я напрашивающийся вопрос.

— Ну а кто ещё? — искренне удивилась соседка. — Тебя он послушает.

Семёнович уверенно кивнул, подтверждая её слова. Они оба почему-то были уверены, что Лёнчик меня послушает. Когда я успел стать человеком, которого слушаются соседи? И не просто соседи, а неадекваты, гадящие в лифтах? Впрочем, когда — я знал. В период с двадцать девятого мая по одиннадцатое августа. Но вот как? На этот вопрос ответа не было.

— Поговорю, — пообещал я, поняв, что вариантов спрыгнуть с этого разговора у меня нет. — Только мне нужен его адрес.

— Я узнаю, — сказала Марина. — К завтрашнему дню будет.

После этого Семёнович вызвал пассажирский лифт, мы дождались кабинку, вошли внутрь и нажали каждый свой этаж. Лифт тронулся, и пока он полз наверх, я думал про Лёнчика.

За тридцать мужику, не подросток, не алкаш — взрослый, спокойный человек. Что должно было произойти в его жизни, чтобы он надел дедову кепку, залепил камеру жвачкой и наложил кучу посреди грузового лифта? Обида? На кого? На соседей? На управляющую компанию? На весь «Триумф» с его мраморными полами и консьержем? Или просто кукуха поехала от тихой жизни?

Ответа у меня не было. Но разговор предстоял интересный.

Я снял туфли в прихожей, повесил пиджак на вешалку и прошёл вглубь квартиры. Дверь в Светину комнату была приоткрыта: девчонка сидела за столом над раскрытым учебником.

— Привет! — сказал я, заглянув в дверной проём. — Как подготовка идёт?

Света подняла голову, обернулась и ответила:

— Нормально вроде. Физику вчера всю прорешала. Сегодня математикой занимаюсь.

— Ты сегодня вечером не упарывайся совсем уж. Голова должна быть завтра свежая. И отдохнувшая! Лучше ляг пораньше и выспись, чем ещё два часа на зубрёжку тратить.

— Ну да, — согласилась Света. — Лучше так. Но я даже не представляю, как сегодня усну. Я так переживаю, завтра же всё решится.

— Решится положительно, — сказал я. — Не парься. Ты же хорошо готовилась? Хорошо. Значит, готова на все сто.

Света улыбнулась и снова уткнулась в учебник, а я отправился к себе в комнату, чтобы переодеться. Однако мои планы нарушил звонок в дверь.

— Я открою, занимайся! — крикнул я Свете и пошёл к двери.

Открыл. На пороге стояла Марина.

— Я нашла адрес Лёнчика! — с ходу сообщила она. — У Тани спросила, она дружит и плотно общается с его сестрой. Та три года назад замуж вышла и в Питер уехала. Помнишь её?

Невероятно активная женщина с поистине неисчерпаемым запасом энергии.

— Помнишь? — переспросила Марина.

— Помню, — соврал я, так как ложь избавляла меня от необходимости выслушивать пояснения, кто такая сестра Лёнчика и почему я должен её помнить.

— Квартира сто сорок два, двенадцатый этаж, — продолжила Марина. — Я к нему уже даже зашла, позвонила в дверь, но никто не открыл. Нет его дома.

— Ну если это он в лифте кучу наложил, то вполне логично, что его нет дома, — сказал я. — По камерам хорошо было видно, что человек в кепке и олимпийке покинул жилой комплекс. Только зачем ты к нему сама пошла?

— Проверить.

— Больше не ходи. А то ещё спугнёшь.

— А почему я должна его спугнуть? — удивилась соседка.

— Потому что после любого, даже самого маленького преступления, преступник ожидает, что к нему явятся и накажут, нарушитель всегда подозрителен, потому что понимает, что заслуживает наказания, и подспудно ожидает его, — пояснил я. — Так устроен человек. Вот открыл бы Лёнчик дверь, что бы ты ему сказала?

— Что собираю контакты жильцов для домового чата, — не моргнув, ответила Марина. — Нормальная причина. Не подкопаешься.

— Но у нас же был чат в старом доме, — напомнил я. — Контакты можно оттуда взять.

— А можно и домой зайти, — сказала Марина, и я понял, что против такой логики я бессилен.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо, что нашла.

— А ты когда к нему сходишь?

— Постараюсь завтра вечером, после работы.

Марина удовлетворённо кивнула, а потом резко всплеснула руками и воскликнула:

— Совсем забыла с этим скандалом спросить! Ты как себя чувствуешь?

— Отлично чувствую, — ответил я. — Спасибо, что спросила.

— Лучше не стало?

— Если ты про провал в памяти, то нет, всё, как прежде.

— Тебе надо много спать и хорошо питаться! — уверенно заявила Марина. — У вас вообще есть что покушать?

— У нас ещё ваш плов остался, вчерашний, — ответила Света, которая, как оказалось, уже давно стояла позади меня и слушала наш разговор. — Казан я помыла. Заберёте?

— Да, заберу.

Света тут же притащила казан и его вручила Марине.

— Ну всё, я побежала, — объявила соседка. — Завтра вечером загляну, узнать, как с Лёнчиком прошло.

— Я могу позвонить, как только поймаю его и переговорю, — сказал я.

— Да мне нетрудно зайти, — отмахнулась Марина, подхватила казан поудобнее и ушла.

А Света посмотрела на меня и спросила:

— Вы есть сильно хотите?

— Да не очень, — ответил я.

Есть я действительно особо не хотел — после фонда заскочил в закусочную неподалёку от бизнес-центра и перехватил там шаурму.

— Давайте я закончу заниматься и накрою на стол, — предложила Света. — Где-то через часик нормально будет?

— Нормально, — ответил я. — Занимайся спокойно, не торопись.

На том и договорились. Света вернулась к себе в комнату, а я направился к себе. Переоделся, сел за стол и достал из портфеля альбом Виолетты Марковны. Не то чтобы меня мучила совесть за то, что я обманул Манькова и поехал в середине рабочего дня домой, а не в приют, но всё-таки было немного неудобно. Поэтому я решил провести часик перед ужином с пользой и поработать.

Положив альбом