Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

Над предместьем господствовала мансио — розовокаменная громада почтовой станции, в которой, по словам Кейра, была и самая достойная гостиница, и трактиры разного класса, и вообще всё, что нужно усталому путнику, добравшемуся до цивилизации. Стоило бы зайти, но новонаречённая Немайн не хотела светить золотом, не узнав цены денег. Она успела вызнать, что на форуме, который сегодня работает обычным рынком, всегда есть ловкачи-менялы, но если хочется честной и крупной сделки, обращаться нужно в базилику, к городскому присяжному аргентарию.

Туда она и отправилась — не забывая крутить ушами и наводить глаза на нужное. Собирающейся позади толпы она не слышала, воспринимала как фоновый городской шум, то есть никак, и даже не понимала пока этого недостатка эльфийского мировосприятия. Вот если бы любопытствующие догадались шагать в ногу — точно бы оглянулась!

Моридун показался разом знакомым и странным — словно случалась она в нём проездом, то ли в детстве, то ли в каком-то позабытом путешествии. Низкорослый, словно выстроенный в ударном кратере, даже с поднятием по центру: инопланетный ландшафт создавали валы, стены и комплекс крупных зданий в центре. При всём при том эта фантастика казалась родной, правильной. Это был, безусловно, римский город — одна горделивая надпись на воротах, восхваляющая доблесть легионов, чего стоила! И всё-таки он был шире римского стандарта… и в правильную сторону шире.

Город жил, суетился, и, кажется, хотел есть: сюда-то и катились тележки из предместий, расползались в узкие боковые улочки. Иные останавливались около домов, начинали разгружаться. Прохожим они не мешали, для прохожих был тротуар, не такой и людный. По крайней мере, неуклюжей, не до конца освоившейся с собственным телом сиде удалось ни с кем не столкнуться.

Позади домов виднелись трубы надземного водопровода — может, это и не слишком красиво, но при мягкой зиме практично. Ещё это означало нехватку рабов и дороговизну свободных землекопов — по крайней мере во времена, когда систему создали. Фонтанов, изваяний, мраморных колоннад вдоль улицы, пожалуй, не хватало — зато вместо глухих стен, положенных римским особнякам, на главную улицу выходили фасады нормальных домов в два-три этажа. Каждый украшала табличка или надпись: «дом такого-то». Посередине брусчатки чернели решётки люков ливневой канализации. Никакой средневековой грязи! Но и никаких лавок на нижних этажах, никаких вывесок. Люди выглядели почти так, как в предместье — те же цвета, те же типы — только были в среднем ярче. Здесь, считай, не было простоволосых девиц — хотя «головной убор» сводился к схватывающей волосы ленте, а то и нитке чёрного «северного» жемчуга. Платья, в среднем, стали длинней и реже показывали нижнюю тунику.

Немайн спросила было дорогу — сидевший возле дома в складном кресле старик ткнул украшенной простым золотым кольцом рукой в сторону самой высокой крыши.

— Надеюсь, что там.

На кольце глаза сиды выхватили буквы: «AN CENT II AVG JUN».

Оставалось поблагодарить и шагать дальше. На всякий случай Немайн перехватила женщину, которая не отвернула при виде её ушей поближе к стеночке и не сбежала на противоположную сторону улицы.

— Базилика? Это просто…

Это и было просто — проследить цепочку из высаженных перед домами цветов, словно букет собрать, только глазами. Замешкалась сида лишь однажды — когда отвлеклась от выстроенной дорожки на входной портик форума. Догадалась, что надо перейти на ту сторону, ну а там её настиг диаконский голосище.

Началось первое серьёзное испытание в новом мире.

Утром — свежим, сочным, спелым

Вполз верблюд в мою тоску

Анти-ньютоновским телом

По стене и потолку

…

Тощий чёртик-раскорячка

Завизжал, как Божий гром.

И решили: раз горячка,

Надо лить мне в глотку бром.

Редьярд Киплинг

Валентия, Дивед, восточное предместье Моридуна, мансио «Голова Грифона».

Так Немайн и оказалась здесь, в комнате Феодосия, тогда не императора и не Великого. Сидела за небольшим, но удобным столом, водрузив подбородок на сцепленные в замок ладони и перебирала в памяти события короткого путешествия. Когда добралась до диспута на форуме, невесело усмехнулась.

Миссионеры были не готовы. В чужой стране, столкнувшись с абсолютно неожиданным противником… Они показали себя более, чем хорошо, создали отличную позицию, а под конец обозначили намерение закончить конфликт. Беда их была в том, что они сами его и создали. Их реакцией на неизвестность оказалась атака.

Христианская церковь к излёту поздней античности слишком уж привыкла к непобедимости — если не накоротке, когда языческий король мог и казнить зарвавшегося проповедника, то вдолгую. Восточные патриархии, возможно, уже осознали, что происходит что-то не то: захватившие Сирию и Египет мусульмане не собираются обращаться в истинную веру, скорее, наоборот, христиан в бывших восточно-римских провинциях становится всё меньше. Но это — на востоке. До церквей запада не то, что не дошло — и доходить не начинало. У них сейчас головокружение от успехов: ариане в Испании повержены, благополучно продвигается крещение ютов и саксов, Италия, Сицилия, Африка и даже Далматия больше слушают папу, чем константинопольского патриарха и даже императора. Что им какая-то холмовая?

Приходилось признать: римская миссия почти победила маленькую одинокую сиду. Её сходу лишили инициативы, поставили в позицию оправдывающейся, и, по всем признакам, должны были великодушно признать условно-годной, подначальной и поднадзорной.

Очень знакомая манера переговоров.

Женщины-руководители особенно часто сталкиваются с проверкой на прочность. Жрице обычно хватало короткой жёсткой обороны. Другая сторона, если вменяемая, быстро соображала, что перед ней не прогибаются и готовы бить в ответ. Начинался конструктив. Ну а если там невменяемые — о чём и говорить?

В ином мире, среди незнакомого народа, Немайн только и оставалось отступать, нащупывая опору в тех, кто взял да оказался ближними — в самом простом, геометрическом прочтении. Когда нашла, не стала ждать, предложат ли похабный мир. Зачем? Чтобы провести годы в положении девочки на побегушках?

Было почти больно сбрасывать один из немногих козырей, способных перебить религиозное чувство и страх перед инаковостью чужака.

Шовинизм.

Оборотная сторона патриотизма отработала на ура. Неудивительно, она даже в насквозь католической Италии девятнадцатого века действовала, да ещё как!

Увы, противник не сдался, а задумался. Быть может, тот умный приор или бретонец-переводчик сейчас сидит, оперев подбородок на сцепленные пальцы, и размышляет: как решить проблему, которую породила недооценка визави и усугубила спешка.

Пока после первой стычки Немайн отдыхала душой в конторе аргентария. Взяла паузу. Оказалась права.