Немезида - Александр Юрьевич Санфиров
После чашки черного кофе и бутербродов с докторской колбасой распрощался с другом и отправился домой. В первое воскресенье сентября 1989 года мне не нужно ехать на работу.
Милорадов, тем временем, загорелся новой идеей после сегодняшней ночи, открыть подпольный бордель, поэтому, не отходя от кассы, уселся считать, сколько придется отстегивать ментам за крышу и сколько платить бандерше. И на посошок вместо рюмки успел мне крикнуть, что по его подсчетам бандитам придется платить значительно меньше чем ментам.
Вовка не в первый раз пытался втянуть меня в свой бизнес. Я же пока сопротивлялся, и продолжал кататься за тридцать километров в поселок со странным названием Матросы в психиатрическую больницу, где лечил с переменным успехом своих больных.
Однако, сегодня я совсем другой человек, знающий будущее на много лет вперед, поэтому последую его советам, и попробую начать новую жизнь. Но вряд ли соглашусь работать вместе с ним. В ближайшие пару лет Милорадов скорешится с питерскими бандитами, а мне с ними не по пути. Постараюсь обойтись милицейской крышей.
Когда пришел домой, мама уже активно варила обед.
Я, конечно, получил очередную порцию поучений. Она давно привыкла к моему холостяцкому образу жизни и к тому, что я могу не придти домой ночевать, но все равно беспокоилась. Будь тебе хоть девяносто лет, мама, если она еще жива, все равно беспокоится и переживает. Вообще, повстречаться с мамой после того, как ты ее похоронил много лет назад, очень странно, создает ощущение нереальности происходящего.
Однако ее ворчание, через пятнадцать минут уже казалось вполне привычным и ожидаемым. Как будто не прошло двадцати лет прожитых после ее смерти.
— Как-то быстро я освоился в прошлом, — подумалось мне. — Вот верь книгам о попаданцах, оказывается все проще, чем пишут.
А мама тем временем советовала перестать шляться по ресторанам с Милорадовым, и заняться поисками новой жены, раз уж первый брак не удался.
В этом она противоречила самой себе. Или действительно надеялась, что со второй женой будет жить намного лучше, чем с первой. Не будет, это я сейчас знал совершенно точно. Она вообще больше с моими женами не встретится, потому, как жены у меня больше не будет. Ну, это я сейчас так подумал.
Хотя, не стоит зарекаться, мне сейчас неплохо известно будущее страны, но мое будущее таким, как оно было, однозначно, уже никогда не будет, поэтому впереди полная терра инкогнита.
Успокоил Светлану Егоровну, пообещав, что с сегодняшнего дня начну регулярно ночевать дома. Мне, конечно, не поверили, но пшеничной кашей с молоком накормили. Давно такой каши не ел. Лет так двадцать пять.
После вчерашней гулянки чувствовал себя довольно неплохо. Наверно, потому, что Абсолют в кабаке пока еще был оригинальным, из Швеции. Вскоре его начнут привозить из Польши, где его разливают по подвалам, тогда голова точно будет болеть, как и от Амаретто, сделанного на техническом спирте. О Рояле ничего сказать не могу, потому, как никогда его не пробовал. На всякий случай слопал таблетку рифампицина, мало ли, где и с кем до меня контактировала моя сегодняшняя ночная бабочка. И подумал, что в ближайшие дни обязательно сдам анализы, благо, есть к кому обратиться.
Зайдя в свою комнату, подошел к огромному стеллажу и посмотрел на книги. Сотни томов фантастики занимали его большую часть. Медицинская литература стояла всего на двух полках. Проведя пальцем по переплетам, подумал:
— А ведь совсем забыл, сколько вас у меня набралось. Пройдет всего несколько лет и библиотеки будут никому не нужны. Пожалуй, отнесу все книги в букинистику, Милорадов все стонет, что не хватает оборотного капитала, так что мне стоит тоже об этом задуматься. Тут только одних англо-американских покетбуков на пару тысяч наберется. Десять лет собирал. Надо скорее все этим заняться, через несколько лет это добро ничего не будет стоить. Получится опять, как в той жизни.
Посмотрев на полку занятую кубками и грамотами за успехи в учебе и спорте, подумал, что их тоже пора убрать с глаз долой, все это было давно и неправда.
Вытащив наугад книжку Урсулы Ле Гуин, прилег на диван и начал читать о волшебнике Земноморья, в оригинале издательства Пингвин. Книжка была самой потрепанной в коллекции, когда-то ей не повезло попасть в зубы одного из щенков моих гончих. Долго читать не получилось. Я помнил каждую строчку этой книги, поэтому читать стало абсолютно не интересно, тем более что мысли витали далеко от ее содержания.
— Похоже, с памятью у меня проблем не будет, и это хорошо, — подумал я.
Плюнув на чтение, уселся за стол, заправил бумагу в печатную машинку Москва и быстро набрал заявление на увольнение.
— Опять свои рассказы дурацкие строчишь? — спросила мама, заглянув в комнату.
— Нет, заявление на увольнение, — ответил я.
— Сашка, ты не заболел, случайно? — ахнула мама. — Чем ты будешь заниматься?
— Пойду в кооператив к Милорадову, — сообщил я.
— Ты с ума сошел, разве можно в такую ненадежную организацию идти? Вас же всех посадят за спекуляцию! А тебя, дурака, в первую очередь.
— Поеду лучше порыбачу, когда еще выдастся такой момент, может, завтра снова проснусь в больничной койке, — подумал я, когда мама выговорилась и, взяв рыболовные снасти, спустился во двор. Мой серенький Москвич стоял на улице в полной боевой готовности. Я чуть не прослезился, поглаживая его бока, жив еще курилка!
Мотор завелся с полтыка, так что через сорок минут я уже собирал удочку на берегу с детства знакомой речки.
Последние двадцать лет не мог рыбачить из-за больной ноги, а только смотрел ролики, как ловят рыбу другие, поэтому сейчас на настоящей рыбалке словил кайф лучше, чем от спиртного.
Через полчаса в сумке у меня барахтались несколько приличных хариусов и единственная форель такого же размера.
Я запалил небольшой костерок и повесил на палку котелок.
Выпив пару кружек крепко заваренного чая, начал собираться домой. Но тут почти, как рояль, из прибрежных кустов выбрался батя.
— Папа, привет! — воскликнул я. — Неужели решил вспомнить молодость и с сеток переключиться на удочку.
— Привет, Сашкец, — устало ответил тот. — Решил форель половить, в сетки она у меня давно не попадала.
— И как успехи?
— Вот посмотри, — он горделиво снял рюкзак и, открыв