Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

Эйлет задумчиво кивнула — хотя обращались не к ней.

Брега выставляла собственных кандидатов в верховные короли, и ослабить друзей нынешнего тамошние правители были бы не против, но трюм трески, даже очень жирной и крупной, явно не стоил войны с Диведом.

Когда рыболовная флотилия почти достигла пирсов, явился Рис ап Ноуи — на сей раз в белом плаще без таблиона, зато расшитом пурпурной нитью по краю. Сразу ясно: сейчас он светлейший сенатор и потомок императоров, а не наварх и командир эскадры. За спиной у него топтались вполне по-военному одетый порученец и трубач.

— Флавия Немайн! — провозгласил Рис. — Приветствую тебя… и тебя-то мне и надо.

Подошёл поближе и уже тише добавил:

— Я тут чтобы судить состязание. Работа на разделке, видишь ли, срочная, тяжёлая, вонючая, но нужная, и делают её в основном свободные люди, даже благородные. Ловить — дело другое, Господь этим не брезговал, рыбачить с той поры никому не зазорно. Но вот разделывать… Другое дело, если это соревнование и как бы ради забавы. Будь тут мужчины, разбил бы на команды и выставлял бы победителям пиво. Ну а так… заказать вышивальщицам несколько красивых орбикулей с рыбами и морскими птицами — не так уж дорого.

Немайн кивнула.

— А я-то тут причём?

— При том, что я — сенатор, но местный и привычный. А ты — столичная великолепная, да ещё и сида. Такое бывает редко. Не то, что не каждый улов, а не каждый год!

Он чуть расширил глаза, показывая — сам он тоже считает Немайн «той самой». Ну а что делать, если всё сходится? Вот и петь вчера отказалась… Полученное из её рук украшение станет не просто нашивкой на одежду — оберегом.

Августина развела руками.

— Боюсь, я не услежу за состязанием. Я собиралась сама разделать для копчения несколько рыб — другим способом.

Рис улыбнулся.

— Если препятствие только в этом… его мы легко устраним, — сказал он. — Рыбу всё равно нужно разбирать и промывать — вот пусть заодно для тебя отберут дюжину лучших.

Обернулся к порученцу, бросил: «Ллахтна, распорядись». Тот кивнул и нырнул в толпу, точно тюлень в море — ловко и никого не побеспокоив.

— Тогда я согласна. Призы-то можно будет посмотреть?

Рис кивнул и повёл её в сторону от набережной — на косогор с чайками. Свиты перемешалась, Анна Иоанновна с мужем чуть отстали — зато Эйлет держалась сразу за Августиной. В человеке, несущем вышитые овалы из плотной шерсти, она узнала недавнего биарха. Улыбнулась, когда тому пришлось ногой отпихивать особо наглую чайку, решившую, что раз сенатор прошёл, можно вернуться обратно на облюбованную позицию. Парень принял улыбку на свой счёт, улыбнулся в ответ… Красивый момент испортили те же чайки: соседи той, что подвинулась, принялись сердито кричать на занявших лучшее место людей, но и сами сместились на шаг-другой.

Орбикули оказались хороши: на них красовались разноцветные рыбы и птицы, и сложный плетёный узор. Наверное, работа была не хуже, чем на одеждах мунстерских королей или владык Тары, разве ни было на них ни золота, ни пурпура. И всё равно — на фоне «тапочек» Августины…

Тут корабли достигли берега, и на набережную хлынуло солёное серебро. Казалось, трудов невпроворот: столько рыб не перечистить за неделю! Ещё — что улов не войдёт в коптильни и половина этого богатства пропадёт… Люди внизу, не раздумывая, окатывали рыбу водой, мгновенно оценивали и немедля швыряли на разделочные столы. Железо ножей сливалось с серебристой чешуёй, острия рассекали рыбин до хребта, потроха стекали склизкой массой на камни.

Чайки оживились и стали орать чаще — словно злые язычники, требующие накормить львов христианами.

Также споро распластанную «бабочкой» рыбу относили в коптильни или опускали в бочки с рассолом.

— Эти закоптят потом, они выйдут более нежными, будут храниться дольше. Но я предпочту рыбу, которую сразу подвесили над тлеющими дубовыми поленьями, — заметил Рис. — Кстати, копчение рыбы — одно из немногих ремёсел, которому дозволено изводить дубы. Хотя они — и кожа, и рёбра торговых и рыболовных судов. Самая лучшая обшивка, самые прочные шпангоуты.

Августина кивала его словам, но сама следила, как мелькают руки работниц — они творили чудо. Грязное, вонючее, совершаемое ради пропитания, но чудо. Гора рыб, которую казалось не разобрать и до Судного дня, растаяла меньше, чем за час. Лишь на одном разделочном столе выкладывали дюжину идеальных рыбин.

Голос трубы провозгласил завершение состязания. Пришло время наград. Немайн быстро и тихо что-то говорила наварху, тот несколько раз кивнул, потом шепнул несколько слов в ответ. Эйлет расслышала: «…чтобы убедилась, что её ценю не только я…»

Улыбочка сиды-августы стала чуточку ехидной — вот с такой она местным девицам и дамам орбикули и раздала. Эйлет разглядывала стройных девиц и статных матрон, про себя гадая — за кого это Рис замолвил словечко?

Эйлет сама не угадала — вычислила по тому, как чуточку закаменели уши Августины при вручении очередной, не самой высокой награды. Та боялась им дёрнуть и тем показать особое отношение.

Хорошо, что местные пока не научились читать сиду по ушам! Невысокая женщина с обнажёнными по локоть руками, с собранной лентами причёской замужней римлянки и длинным, но удивительно добрым лицом чуть не просияла изнутри. Рис угадал, сделал своей подруге наиболее желанный подарок — награду, вручённую без желания выслужиться перед начальством. Тут уж скорее он замолвил словечко, но это же Рим. Здесь кто-то за кого-то просит всегда.

Снова взревела туба, люди стали собираться у последнего оставшегося стола. Августина взяла в руки разделочный нож — тонкую полосу железа с треугольным профилем и односторонней заточкой. Стало сразу видно: не порежется, но её учили вскрывать подобными писалами отнюдь не рыбу.

Работала она не споро, но аккуратно и правильно.

Окружившие её люди жадно следили за каждым её движением. Что там новый способ вскрытия рыбы? Ничего очень уж сложного, разве нужна некоторая аккуратность, чтобы кишки выбросить, а пузыри с икрой или молоками оставить в целости. Зато то, что их ремеслом не брезгует девица с титулом великолепной и армейским чином, да, похоже, ещё и крещёная богиня — вот это было главной наградой народу Гладии Гемини.

Вот Рису, действительно был интересен новый рецепт, и на сиду он смотрел, точно на