Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
С восьмого класса Даня дымил, как паровоз — по этому дыму я его опознавал издали. Сейчас на месте, где раньше дожидался меня перед началом занятий Мельников, стояла светловолосая девица, вглядывалась в лица прохожих (будто бы кого-то высматривала). Она встретилась со мной взглядами, приосанилась — продемонстрировала мне… комсомольский значок. Я улыбнулся девчонке и отвернулся. Бросил взгляд в сторону дома, где проживал Федька Володин. Володина мы с Мельниковым обычно встречали уже около школьной двери. Федьке с нами было не по пути. Он шёл на учёбу не с нашей стороны, а почти с противоположной. Попадал на школьный двор через дыру в заборе и брёл между школьными огородами — часто являлся в облепленной грязью обуви.
С Федькой и Данькой я дружил в школе. Куролесил вместе с ними и целый год до службы в армии: Володин и Мельников не замахнулись на учёбу в МГУ — они поступили в наш, в Красношахтинский институт механики и энергетики (где учились и сейчас, в нынешнем тысяча девятьсот семьдесят первом году). Я увидел их снова, когда явился в город летом, после первого курса. Тогда я в последний раз видел Володина. С Мельниковым я встретился и после того лета: когда в декабре был на похоронах деда Жени. Пообещал Дане, что приеду следующим летом. Но это обещание я так и не выполнил — лето тысяча девятьсот семьдесят второго года я провёл в составе стройотряда, а в начале августа две недели пожил у родителей и Ромки в Тольятти.
Я невольно улыбнулся, когда подумал о том, что Федя и Даня сейчас живы и находятся здесь, в Красношахтинском. В ногу с младшим братом я перешагнул через очередную трещину — через ту, которая будто бы служила порогом у входа на школьный двор. Моя третья жена утверждала, что в тысяча девятьсот семьдесят пятом году деревянный забор вокруг десятой школы заменили металлическим. Но я тот, новый, забор не увидел. А вот нынешний забор (чуть покосившийся, из штакетника, окрашенного в зелёный цвет) виделся мне почти родным. Бок о бок с младшим братом я пересёк школьный двор, на разглядывание которого я вчера потратил почти полчаса (предался тогда ностальгическим воспоминаниям). Вместе с шумной компанией пионеров подошёл к школьной двери.
У главного входа, как и вчера, не увидел строгих охранников. Если таковым не считать завуча, замершую около стены под портретом Ленина. Завуч меня заметила, но лишь скользнула по мне строгим взглядом: я её ничем не заинтересовал. Хотя она меня наверняка узнала: в школьные годы я неоднократно вступал с нею в словесные баталии (отстаивал собственное мнение). Школьный вестибюль со вчерашнего дня не изменился. Поэтому я не разглядывал его, как вчера. Попрощался с Ромкой, пожелал ему хорошего дня. Мой брат неспешно направился к ведущей на второй этаж лестнице, не глядя по сторонам и на лица школьников. Я замер посреди вестибюля — демонстративно не смотрел на завуча. Поискал в памяти информацию о том, где висело расписание уроков.
Краем глаза я заметил, как проходивший мимо меня тощий рыжеволосый парень вдруг замер, словно натолкнулся на невидимую преграду. Я почувствовал его пристальный взгляд, повернул в его сторону лицо. Громко засмеялись прошагавшие мимо меня комсомолки — они словно постарались привлечь моё внимание. Я на них даже не взглянул. Потому что лицо рассматривавшего меня парня явно было мне знакомо. Школьник, старшеклассник, рыжеволосый — я просканировал свои воспоминания. Парень улыбнулся: радостно, слегка смущённо. Перебросил из руки в руку портфель и ринулся ко мне. Стоявшие у него на пути пионеры пугливо отпрянули в стороны (будто мальки шарахнулись от крупной рыбы) освободили для старшеклассника дорогу.
— Медведь, здорово! — воскликнул рыжий.
Он замер в двух шагах передо мной. Тоже посмотрел на меня снизу вверх, хотя выглядел выше большинства сновавших по вестибюлю школьников. Звонкий голос, едва уловимая картавость. Парень будто бы соображал: протянуть мне руку или ограничиться устным приветствием. Шестерёнки моей памяти замерли в правильном положении и выдали искомую информацию. Рыжий школьник — это Кирилл Мельников, брат моего друга и одноклассника Даньки. Только этот Кирилл был заметно старше того смешного конопатого мальчишки, которого я помнил. Даниного брата я в прошлый раз видел ещё до поступления в МГУ. С тех пор младший из братьев Мельниковых заметно подрос. На своего старшего брата он походил и характерной улыбкой и цветом волос.
— Привет, Кир, — сказал я.
Протянул пареньку руку — тот поспешно шагнул вперёд и несильно сжал её.
— Медведь, я не знал, что ты приехал, — сообщил Кирилл. — Даня мне об этом не сказал.
Кир снова улыбнулся.
И тут же спросил:
— Что ты тут делаешь? Случилось чего? У Ромки?
Он убрал со своего лица улыбку.
— Мы с парнями присматриваем за Ромкой, — сообщил Кир. — Медведь, в школе все знают: если хоть пальцем твоего брата тронут, то будут иметь дело с нами.
Мельников-младший прижал ладонь к своей груди.
— Что-то с Ромкой? — спросил он. — Скажи. Мы разберёмся.
Я покачал головой и сообщил:
— С Ромкой всё нормально. Я тут по другому поводу.
— По какому? — насторожился Кирилл.
У него за спиной (в трёх-четырёх шагах от нас) замерли два старшеклассника, Кировы сверстники. Они явно прислушивались к нашему разговору, точно выясняли, что случилось. Это их Кирилл подразумевал под словом «мы»?
— Кир, ты знаешь кого-нибудь из пятого «А» класса? — спросил я.
Мельников-младший взмахнул длинными рыжеватыми ресницами, неуверенно ухмыльнулся.
— Так… это… знаю, конечно, — ответил он. — Наша мелкая там учится. В пятом «А».
На этот раз моя память тормозила недолго.
Я вспомнил, что «мелкая» — это сестра Данила и Кирилла. Она запомнилась мне совсем ребёнком. Имя этой представительницы семейства Мельниковых я в памяти не воскресил. Потому что раньше (по примеру Даньки) так и величал её: «мелкая».
Я невольно вскинул руки — стоявшие позади Кирилла парни напряглись.
— Прекрасно, —