Жандарм - Andreas Eisemann
— Поэтому всё рухнуло?
— Нет, против нас и против вас лично воевали все страны — конгломерат европейских стран и США. Тут никто бы не устоял. У ворот Европы стояла пятнадцатимиллионная русская армия, которая готовилась к решающему броску. Вот они и пошли ва-банк. Терять уже было нечего.
— Как вообще это случилось? Какие предпосылки к войне? Тем более мировой?
— Ох, Николай Александрович. Это гигантская тема. В первую очередь всё началось из-за дележа Китая. Из-за колоний. Как считала Германия, ей требовались рынки сбыта. Потом уже в процессе британцы, как обычно, перехитрили немцев. Итогом их деятельности к 20-м годам останется только одна реально действующая монархия — Британская. Все остальные либо погибнут, либо станут их марионетками. Война между правящими домами будет идти на смерть. Буквально.
Николай сидел бледный и задумчивый. Я ещё раз наполнил ему бокал и себе тоже.
— Вы в беседе с фон Плеве говорили про войну с Японией. — Николай посмотрел на стеллаж с папками. — Можно?
— Да, пожалуйста.
Он подошёл, взял первую попавшуюся и начал листать.
— Это так изменится язык?
— Да, вы же и начнёте этот проект. В целом реформа языка будет готова к 1905-му, но началась война с Японией, потом другие передряги и дальше мировая война.
— А как вы сами оцениваете эту реформу?
— Полностью положительно. Так же, как и переход на европейскую систему мер и весов и на григорианский календарь. Это намного упростит торговлю и общее взаимодействие. После… э… 1917 года новая власть с этого начнёт. Ну, в том числе. По сути, они реализуют все ваши проекты. Если бы тут так не тянули, то можно всё это сделать раньше, до японской войны.
— Вы так убеждены, что она начнётся?
— Да, это не мои убеждения, а скорее объективная реальность. Японию и растят для этого. Прямо сейчас им строят флот, обучают офицеров и военных, накачивают ресурсами и деньгами. То есть ведут условно мобилизационные мероприятия. Чуть позже и мы подключимся.
— Да, мне докладывали по линии Министерства иностранных дел. Но не в таком ключе…
— Андрей Алексеевич. — Николай положил папку на место и развернулся ко мне всем телом. — Вы же понимаете, что мне необходимо будет ознакомиться со всем вашим архивом. Желательно в хронологическом порядке.
— Для этого я его и создавал, — улыбнулся я.
— Николай тоже улыбнулся и сделал глоток, зажмурился. — Хороший коньяк. Благодарю.
— Николай Александрович. Наши коллеги ознакомили вас с моими предложениями? В частности, о консолидации всех полицейских и жандармских сил в единое управление?
— Министерство Государственной Безопасности?
Я кивнул.
— Да, вы спрашивали о причинах тех бед, которые выпали на нашу участь. Одно из главных — это недостаточность полиции. Буквально только этим можно было бы спасти ситуацию. То, что я предлагаю, — это естественный результат развития любого силового ведомства. В любой стране. Все к этому придут. Сейчас же пока ещё немножко всё разрознено, тянутся традиции века девятнадцатого, а это век двадцатый, — я указал на папку. — К чему я это всё. Если вы дадите добро на эти реформы, то, помимо прочего, я бы предложил построить некий пункт центрального управления. Как раз от МГБ, соединённый с Генеральным штабом. Хотя тут надо быть очень внимательным, ведь именно Генеральный штаб в моей истории предал и арестовал вас.
— Вот как? — Сурово посмотрел на меня Николай.
— Да. Нужно будет посвятить разбору этих событий отдельную встречу, а то и не одну. Это очень важно для понимания всей ситуации. Но я хочу закончить мысль про управленческий центр. Это должен быть укреплённый комплекс зданий с самой высшей степенью защищённости в стране. Откуда бы вы могли безопасно руководить даже в случае войны и атаки на нас. Туда же я бы предложил свести все мои архивы.
— Хорошее и разумное предложение. Тем более в свете всех событий. Где бы вы предложили его разместить?
— На западной окраине Москвы.
— Не в Санкт-Петербурге? — удивился Николай.
В ответ я пересказал ему об опасностях нахождения столицы у моря в таком невыгодном положении. Пересказал историю с блокадой во Вторую мировую.
— До Москвы смогли всего дважды добраться — Наполеон и Гитлер. Стояли в тридцати километрах от Москвы. Я бы вообще, Николай Александрович, предложил бы временный, так сказать, тестовый перенос всех ведомств на время войны с Японией. К этому надо очень серьёзно готовиться. Вы наверняка говорили с фон Плеве, он должен был донести до вас ситуацию, что тогда происходило в столице.
— Да, это ужасно, очень сложно поверить.
— Поэтому я бы предложил действовать поэтапно, чтобы максимально себя обезопасить и не допустить такой гибели чиновников и перехвата управления. Для этого надо уже сейчас заниматься строительством в Москве правительственных учреждений. А к началу мировой войны, если она состоится, уже полностью переехать туда.
— Это всё очень интересно. Спасибо. Я буду думать об этом. Вы говорили об этом с Плеве?
— Только в общих чертах. Без подробностей.
— Ох, Андрей Алексеевич. У меня столько вопросов…
— Давайте сделаем паузу. Вам наверняка докладывали о некоторых моих вещах — вам наверняка будет любопытно взглянуть.
— Действительно! Просто из головы вылетело! Прав был Вячеслав Константинович: после беседы с вами голова просто раскалывается.
Я лишь развёл руками, мол, ничего не поделаешь.
Дальше мы ушли ещё минут на сорок в изучение телефона. Николай, в отличие от наших друзей-чиновников, был очень дотошен — настоящий фанат техники и прогресса. Завалил меня вопросами. И, как мне показалось, только сейчас по-настоящему поверил. Особенно когда увидел фотографии и видео. После этого просто выпал в осадок. Можно понять. Немного посмеялись, когда я показал видео ошарашенных Плеве и Валя — это сбросило напряжение, я подлил нам ещё немного. Интересно, что алкоголь почти не действовал. Такое сильное было нервное