Дмитрий Щёкин - Страна городов

Караван неспешно тянулся к реке. У объединенной деревни, где произошло нападение на наших стражей, нас встретили уже готовые полсотни лодок — из шкур и ветвей подобия катамаранов, поднимающих до двадцати человек, и при этом — легких и удобных к переноске через мелкие места — реки вообще были полноводнее, чем в наши времена, но пороги встречались. Часть людей двинулась по реке вверх по течению, часть — по берегу. Еще около двухсот человек должны были идти совсем медленным ходом — снабженные хорошими инструментами, по следам каравана, они должны были торить дорогу — пока грунтовую, к озеру Тургояк вдоль русла реки, оборудовать дневные стоянки, оставаясь частями жить в новых поселках для несения почтовой службы и торговли. Небольшие поселения на десяток — другой семей, около реки богатой рыбными запасами, могли существовать самостоятельно. С них брали слово, что они будут выделять гонцов для передачи вестей при необходимости, содержать впоследствии почтовых лошадей — ими я намеревался обзавестись в таких деревеньках лет через пять максимум. Коневоды Страны Городов ухватили идею о верховой езде, и уже обучали небольшой табун молодых животных для такой цели. Конструкцию конской сбруи мы где-то вспомнили, где-то разработали сами — по крайней мере, такие важные вещи как седла и стремена, удила и поводья в ней присутствовали. Дальше все должен был решить опыт, а он, как говорится, дело наживное. Ведь объезжают в наше время совершенно диких мустангов ковбои — потому что точно знают, что это — возможно. Чем хуже мы? Вот так то.

Я с Эльвирой, Платоновым, Ереминым и братьями Ким двинулся вперёд, обогнав караван, что бы узнать как дела на острове — нетерпение гнало в дорогу и день ото дня становилось все нестерпимее, и надо было мобилизовать людей на подготовку дополнительных мест для учебы.

Путь до острова мы разве что не бегом покрыли, задерживал немного только Еремин — все-таки возраст, а с действием эликсира я хотел познакомить новых наших товарищей уже в лагере на острове. Но в целом наша группа делала до пятидесяти километров в день с грузом, и это весьма неплохой результат. Движение колонны организовали перекатами — организовали две группы обеспечения. Первая группа обеспечения с медными котлами и припасами выдвигалась вперед, и кормила прибывающих на дневку горячей едой — лепешками, тесто для которых поднималось в котлах по дороге, похлебкой — горячей кашей из кореньев, листьев лебеды, крапивы, чего-то типа шпината и сараны и мяса. Люди отдыхали под навесами, ели и неспешно шли вперед. Вторая группа обеспечения выходила сразу, наскоро пообедав, и совершив свой переход, готовила ночлег для колонны тем же порядком, что и первая — дневку. Первая группа же убирала на месте стоянки оставленное имущество и догоняла колонну. Следующим утром группы менялись.

Академию как заведение решили организовать первоначально в виде факультетов, на которых с практическим уклоном будут изучать: сельскохозяйственное дело — животноводство и полеводство, металлургию и горное дело с обязательными химией и физикой, военную науку и охрану порядка с началами права, и для всех факультетов были обязательными естествознание, языки и письменность со счетом. Желающие могли заняться медициной, музыкой и рисованием — факультативно. Потом, после обязательных трех лет обучения, планировалось особенно одаренных, проявивших себя и желание учиться, ребят оставлять для обучения дальше, чтобы готовить из них учителей, мастеров и исследователей. Однако, годичная практика на полях, в мастерских и на фермах была обязательна для всех. После следующего трехгодичного курса учеников планировали направлять для практики в мастерские и лаборатории снова. Мы совершенно точно знали, что наши знания — конечны. В некоторых случаях у нас были только начала знаний, а еще чаще — только знание, о том, что какое-то явление возможно, и если достаточным образом изучить процессы, происходящие при образовании такого явления — то возможно получить хороший результат. Например — мы знали, что существует легированная сталь. Она получается, если добавить в нее при варке добавки — магний, никель, марганец и другие металлы. Какие и сколько — предстояло изучать металлургам, но зная, чего добиться и чего добавить — можно было сократить по времени процесс поисков. Кое что мы в легировании металлов достигли, но когда гномы замахнулись на вожделенный булат, дело кончилось «скипидарной бомбой». Зная законы Ома, природу электрического тока, — можно было подумать и о электричестве, и о радио. И так во всем.

Над Академией поставили педсовет, поначалу он состоял из одних только учителей, но потом как-то естественно в него вошли ведущие мастера — практики, полеводы и другие облеченные доверием люди. Представьте мое удивление, когда за советом, и зачастую — вовсе не педагогическим, а житейским и помощью стали обращаться в него окрестные поселки и совет Аркаима, так из поначалу чисто педагогического инструмента педсовет преобразовался в орган власти. А так как и самая реальная и обученная военная сила была у нас, то и за помощью в охране и координации действий по предотвращению всякого рода нарушений типа браконьерства на чужих территориях то же шли ходоки как в верховный орган. Поэтому педсовет постоянно развивался, немного бюрократизировался, обрастая небольшим аппаратом. Но ко всем входящим в него, как педагогам, но и даже чисто управленцам, было единое требование — работник педагогического совета должен был учить, и давать уроки — хоть взрослым, хоть детям, но не менее двух часов в день заниматься педагогической или научной работой. Для находящихся на острове — это были уроки в аудиториях, а командированные читали просветительного толка лекции, на которые с охотой шли и дети, и взрослые, отвечали на вопросы людей, записывали их нужды. Постоянная смена деятельности и контроль за качеством работы не давал работникам аппарата оторваться от нужд людей и превратиться в чиновников «в чистом виде» — замкнутых на себя бюрократов. Кстати, «бюрократы» наши были пожалуй самыми отъявленными «филонщиками», норовя слинять от своих писчебумажных обязанностей в лес, в караул, на лекцию, куда угодно — лишь бы «сдуться» с вожделенного кресла к живой работе.

Я решил сделать небольшой крюк, возвращаясь на базовый лагерь — надо было посмотреть, как разместились питекантропы на отведённом им месте, и не испытывают ли люди нужды в чем либо. Я не беспокоился о чрезвычайных происшествиях, в этом случае Федор послал бы гонца, и он бы встретил нас в пути, несомненно — другой короткой дороги не было.