Обратный отсчёт 3 - Петр Алмазный

— Милая Елена Павловна! Если б знать, где найти достойных? — вздохнул я и оборотился к дежурному флигель-адъютанту. — Новости о генерал-лейтенанте Лабынцеве есть?

— Сдает 5-ю дивизию на Волыни. Отправлен нарочный, чтоб поспешал вам на перехват в Херсон.

— Это хорошо. Лишь бы успел.

Офицер развел руками. Дороги в России непредсказуемы. Даже зимой, когда накатывают санный путь.

Меня ждало нелегкое испытание. Особо пугал Днепр. Мост всего один, в Киеве. Но ехать через него — это крюк большой.

Прямая дорога через Харьков на Екатеринослав и далее по правобережью в сторону Николаева и Херсона упиралась в стремную переправу по льду, в широченном месте. Там все будет зависеть от погоды. Потеплеет — переправу закроют.

То же самое и с переправой в Переволочной под Полтавой. Там Днепр хоть и уже, но все забито сплошным потоком из проходящих войск и обозов.

А до Александрова, как сейчас называлось Запорожье, где есть Кичкасская переправа, проскочить левым берегом Днепра очень трудно. Вдарит оттепель — и чернозем раскиснет, превратится в капкан. А чтоб ниже спуститься, в сторону Мелитополя — об этом лучше и не думать. Точно застряну. Все днепровское левобережье ниже Екатеринослава — это, как понял, испытание не для слабонервных.

Любая зимняя переправа — путешествие мучительное и страшное. Тут без риска никак. Только на поддержку Всевышнего уповать, чтобы подарил хорошую погоду, объяснили мне знатоки военной логистики. И после недолгих колебаний предложили воспользоваться Екатеринославской переправой.

Я согласился, положившись на профессиональное мнение.

Подбежал Иванов, гардеробский помощник, возвышенный почти до Бабкина.

— Возки сгружены, Государь! Какие указания? Кто отправляется в первом поезде?

Николай любил не только быстро ездить, но и открытые сани или коляски. В этом был свой резон — при огромной скорости, которую развивали лихие ямщики, риск перевернуться был очень высок. Из открытого экипажа легче выпрыгнуть и тем уберечься от травм.

Правда, не всегда. Кувыркколлегия — так царь называл свое очередное дорожное приключение, когда сломал ключицу.

Но не поэтому я посчитал, что лучше выбрать закрытый возок. Ветер в грудь, мелькающие как штакетник деревья на затяжных спусках, рукотворная снежная вьюга — это здорово на коротком забеге, будоражит кровь. А на длинном, когда предстоит проехать под две тысячи верст, не грех и поберечь здоровье. Мне только не хватало лицо обморозить или пневмонию подхватить. Во-первых, не мальчик, вот-вот седьмой десяток разменяю, сопротивляемость организма уже не та. Во-вторых, намерен делами дорогой заняться, что в открытых санях исключено.

— Первый возок — я и генерал Липранди. Второй — ты, доктор Каррель, а флигель-адъютант… — задержался с ответом, перебирая варианты. — Полковник Чебышев. Его возьму. Все остальные догоняют.

«Доберемся до Херсона, отправлю Чебышева в Кинбурн», — тут же решил я. Он уже успел отличиться в Одессе при захвате парохода «Тигр» в прошлом году. Пусть теперь попробует добыть новый орден при обороне крепости, защищающей устье Днепра, при атаке ее с помощью плавучих блиндированных батарей французов.

А доктор… Доктор в такой дороге точно не помещает. А еще очень интересно посмотреть на молодого Филиппа Яковлевича Карелля. Ведь это он прибежал в Манеж, когда Оля упала с пони. И это он загнал меня-Александра II в кислородный «колокол».

Сколько еще ждет меня таких встреч с прошлым-будущим?

У меня даже мелькнула мысль взять с собой молодого Милютина. Тем более что он оказался уже очень близок к царской семье. Прожил в Гатчине в качестве военного советника всю осень-начало зимы.

Нет, решил я. На всякий случай не стану портить ему карьеру. В этом странном мире военной имперской бюрократии столь много переплетенных нитей, что тронь одну — и посыплется вся конструкция.

Нити человеческих судеб… Я сплетаю их в новые узоры. А некоторые рву безжалостно. Тем, кто заслужил. Такие, как Меншиков. Дай только свидеться, получишь от меня, князюшка, на орехи!

— Все готово! Лучших ямщиков подобрал. Тройки запряжены. Вещи погружены. Можно отправляться, — доложил Закревский, проглотивший обиду как должное и запыхавшийся так, словно лично на коней хомуты надевал.

А что? С него станется. Неистовое рвение, высокомерие с подчиненными и слепое исполнение приказа начальства, «примите уверение в совершенном моём почтении и преданности» — образцовый николаевский служака. «Вот как хорошо быть генералами — нигде не пропадёшь!» Салтыков-Щедрин будто с него своих персонажей писал.

Я подошел к подготовленной для меня тройке. С опаской глянул на бесновавшихся коней, которых с трудом удерживали люди, не давая вскинуться на дыбы. Нырнул внутрь экипажа.

Там меня уже ждал Липранди, напряженный и бледный.

Только плюхнулся на сидение, накинул меховой плед на колени, с улицы донеслось:

— Погоняй!

Залихватский свист. Звонкое ржание.

Возок сорвался с места как пуля.

Непростое это искусство — тройкой управлять. Это тебе не баранку крутить. Удерживать коней бесполезно, только контролировать, чтобы не унесли в канаву, или не сверзили возок с моста, или не приложили о придорожный столб. Вместо руля и педалей — гортанный крик, кнут да поводья. Для каждой лошади своя пара. Чтобы они не перепутались, их пропускали сквозь кольца на упряже, начиная со «зги» — небольшого кольца на дуге рядом с колокольчиком.

— Пади! — пугал прохожих ямщик.

Влекомый горячими свежими конями, подпрыгивая на ухабах, под звон бубенцов царский поезд из двух троек рвался из Москвы.

Полтора часа — и первая смена лошадей. Служки перепрягли с молниеносной скоростью.

И снова в дорогу под малиновый перезвон. При свете луны. Через заснеженные поля и сосновые боры. Глотая версту за верстой.

— Быстро едем! Еще и в ночь. Непривычно, — признался Липранди.

Я, сбросив первое напряжение от бешеной скачки, коротко посвятил его в суть дела. В свои подозрения о действующем при штабе командующего шпионе.

— Есть мнение, — напустил я туману, — что он вот-вот появится.

— Почему?

— В октябре, во время Инкерманского сражения, мы застали англичан врасплох. А еще раньше, при Альме, союзники ошибочно решили, что перед ними лишь часть нашей армии и не стали преследовать отступающие войска. То есть разведка еще не подключилась.

Иван Петрович задумался. Понял, что спрашивать, откуда у меня такая уверенность бессмысленно.

— Британцы давно к Севастополю присматривались, — начал рассуждать вслух. — Еще с тридцатых. Заместитель нынешнего командующего их флота на Черном море, контр-адмирал Лайонс тогда нагло залетел в бухту и провел промеры глубин. Саму крепость и город строил англичанин Джон Аптон. Сейчас наверное в Балаклаве сидит и консультирует, где ловчее ударить. Хватало и частных