Дмитрий Щёкин - Страна городов

— Духи довольны Людьми Пещер, — говорил жрец на примитивном наречии племени. — Жертвы были обильны, люди — покорны. Духи, живущие над звездами, решили возвысить Людей Пещеры Звуков и Огня над прочими племенами. Вас обижали живущие за великой рекой люди Высокого Неба, но теперь будет иначе. Вы убьете их. Ваши мужчины возьмут себе их женщин, из черепов их младенцев вы отныне будете пить напиток духов, их копья и луки станут вашими, их земли — вашими угодьями. Племя Серого Мамонта вытеснило вас из лесов на закате, где хорошая охота и сладкие коренья. За то Серый Мамонт будет подвергнут мору, и закатные леса вернутся к вам. Великие Духи Неба научат вас многому. Ваши луки станут посылать стрелы дальше, земля будет родить вам сладкие коренья, и голод перестанет грозить людям Пещеры Звуков и Огня. Духи дадут вам наставников, и те исцелят вас от болезней, которые никто из вас не умеет лечить. Так будет, и так говорю я, посланец неба, дух солнечного Ветра.

Он сделал паузу, внимательно разглядывая лица племени. Сюда, в священную пещеру, по обычаю допускали только мужчин, да и то лишь тех, кто, прожив двадцать, а то и двадцать пять лет, давно расстался с молодой глупостью, чьи шаги были неспешны, советы — мудры, а дела — известны всему племени. Здесь приносились жертвы кровожадным местным духам, здесь вершилось правосудие, здесь проходили обряды посвящения мальчиков в мужчины и здесь на костре провожали умерших в страну духов, что бы потом отнести их прах к Священному озеру.

— Вы слышали волю духов, люди Пещеры Звуков и Огня? — пророкотал Безымянный.

— Преклоните же колени в знак покорности!

Он скучающе глядел, как один за другим падали ниц пораженные его величием дикари, как тыкались они лбами в холодные камни пола. Иначе и быть не могло. Проникающий до сердцевины души голос не должен был оставить ни малейших сомнений в его небесном происхождении. В сущности, почти никаких сил и не пришлось тратить, так, обыкновенные фокусы, доступные любому средней руки шаману. Наведенные грезы, навеянные брошенным в костер порошком особого сорта грибов и конопляного масла. Для этих полулюдей-полузверей более чем достаточно.

Поэтому, когда низенький, толстый старик в накинутой на плечи шкуре росомахи не упал, как было велено, ниц, а встал и гневно протянул к нему руку, жрец обомлел. Такого просто не могло быть. Быстро порывшись в памяти, он понял, что старик — нынешний шаман племени людей Пещеры Звуков и Огня.

Ну чего можно ждать от дикарского шамана? Ну, лечить может — возможно, ну, иногда ему удается договориться о каких-то мелочах со стихийными духами (которых не существует на самом деле, но об этом — молчок!) Но явленных чудес, которые вызывают в непривычных мозгах галлюцинации, навеянные порошком, с лихвой достаточно, чтобы убедить не только шамана, но и целую свору таких же немытых стариканов! Так почему? Что ему не нравится?

— Обман! — обернувшись к соплеменникам, заявил старик, и презрительно сказал:

— Люди Пещеры Звуков и Огня знают, что духа Солнечного Ветра нет. Но ты сказал — ты дух Ветра. Мы не знаем такого духа, значит, этого духа не должно быть. Не должно быть того, кто назвался духом, а сам имеет теплую кровь.

Шаману было нечего терять — жалка судьба служителя низвергнутого бога. За влияние в племени надо было бороться и рвать власть, так легко уходящую, всеми силами — к себе, к себе. Шаман вдруг дернулся, втянул ноздрями воздух и метнулся к подножию каменного уступа, на котором стоял Безымянный. В руке его неожиданно возник бубен, вытащенный им из-за спины, шаман ударил по плотно натянутой коже жирными пальцами, и по пещере пронесся странный звук. Не то стон, не то вой.

— Слышу! Слышу! Дух камня хочет напиться кровью самозванца! Идет, идет из-под земли, шаги его тяжелы, рука его неотвратима!

— Гремя погремушками из рыбьих пузырей, ударяя в бубен, бешено тряся головой, руками, притопывая ногами, жуткий косматый дед закружился возле Безымянного.

— Люди Пещеры Звуков и Огня! — приплясывая, воззвал он к распростершимся дикарям.

— Вы видели невиданных животных, слышали невиданные звуки! Но это лишь морок, этого не было. Я вижу! Вижу, как оно забирает ум у достойных людей Пещеры Звуков и Огня, опомнитесь!!!

Для Безымянного наступил критический момент — если не использовать решительного средства, будет поздно. Махнув рукой себе за спину, жрец бросил порошок в костер. Вслед за раздавшимся громом и ослепительной вспышкой, молнией озарившей пещеру, по пещере поползли клубы удушливого дыма. Приплясывавший шаман схватился за грудь, и упал, задыхаясь. Люди — старейшины потеряли сознание. А Безымянный, выхватив тонкий медный стилет в ладонь длиной, пронзил упавшему шаману сердце. Задержав дыхание, он выбежал ко входу, у которого подождал, пока исчезнут ядовитые клубы. Смрад утянуло из пещеры вниз и вовнутрь, — в гроте была сильная обратная тяга. Когда люди племени стали приходить в себя, они увидели лежащего на плите старого шамана, с отпечатком когтистой лапы на лбу, синего цвета — Лапы Синего Пещерного Медведя, духа и покровителя племени Пещеры Звуков и Огня.

— Вы видите — дух Медведя покарал лгуна — вашего старого шамана! Я теперь ваш главный шаман, а то — мои помощники, показывая на молчаливую группу своих приспешников, кричал Безымянный дикарям, брызжа слюной и приходя во все большее неистовство.

— Идите и передайте всем людям — пусть собираются, я поведу вас на новые места, где вас ждет богатая добыча, мягкие женщины, теплое жилье! Я проведу вас коротким и надежным путем!

— Собирайте воинов, упаковывайте шатры — мы идем к городу Великого Неба!!!

— Варан! Прикинь — к нам бакланы какие пожаловали!

Голос Шныги доносился из-за ватного одеяла похмелья. Варашников завозился на куче шкур, куда он вчера после бурного застолья упал, как подкошенный. Слабенькая ягодная брага, заправленная по рецепту шамана грибами, валила с ног почище самогона.

— Че там?

— Посыльные от Верховного жреца какого то, прикинь?

— Че за жрец, почему не знаю?

— Там, короче, в сторону Урала есть целая Страна Городов! Жрец собирает поход туда — его поперли какие то новые, прикрутили город под себя, держат мазу за основных. А он раньше был там типа, за главного. Обещают нехилый навар, если поддержим на стрелке этого, как его — Безымянного, во.

— А че за город?

— Не объясняют. Треплют, типа, до самого неба, все там есть — и женщины, и шмоток море, и все, короче. Он, жрец этот уже всех окрестных гопников собрал и подписал под это дело — типа, дело осталось за нами, у нас нехилое племя, знаешь сам.