Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

На улице я села на лавочку у входа в автовокзал, лицом к горам. Какие же они прекрасные! Золотистые в лучах утреннего солнца, они высились над крошечными частными домиками, виднеющимися на склоне. Одинокое облако спустилось на вершину и застыло, словно белая мохнатая шапка.

Через полчаса из-за угла автовокзала появилась Таня, завертела головой в поисках меня. Я ринулась навстречу, показывая билеты, хотела сказать, что вот они, и не надо стоять в очереди, но заметила, что у нее красные глаза.

— Привет. Ты что, всю ночь не спала?

— Хай! Ой, да какой там спать! — махнула рукой она. — Я всю ночь маму убалтывала, чтобы она меня отпустила. Оказывается, она с бабушкой в контрах.

Я даже не удивилась. Неужели есть где-то свекрови, ладящие со своими невестками? Но уточнить детали все же захотелось.

— А что случилось? Ты вроде никогда мне об этом не говорила.

Таня отмахнулась.

— Да я и сама не в курсе была. Оказывается, когда папа заболел, мама просила ее продать дом, а она отказалась. Потому что у неё ещё дочка есть, тётя моя. Ну, короче, я в их дела лезть не буду, но это чуть не сорвало наши планы.

Я вздохнула.

— Да, неприятно. Ну, бабушка для тебя останется бабушкой в любом случае. Вот как раз приедешь и сама узнаешь, что там и как.

— Что у нас с планами? Все так же: сперва заглянем к бабушке, потом поедем в училище, где учился Эдик? Я вот подумала… а нас туда пустят? И живо ли оно вообще?

— Я одна поеду, — сказала я. — Ты общайся с бабушкой.

— А не заблудишься? Город-то большой, он делится на две части бухтой, и вот училище Эдика как раз на другой стороне, Северной. Туда надо плыть на катере, а на катер ехать с вокзала. Бабушка прям по пути живет, от нее тоже ходит катер, и еще автобус пляжный, там у них на Северной крутой песчаный пляж, Учкуевка. Как быстрее будет, так и поедешь.

— Согласна, но только если это меня не задержит.

— Значит, в Инкерман! Там винзавод есть в каменоломнях, а рядом квартиры давали в трехэтажном доме, и вот директор завода провел себе шланг прямо в дом! Говорят, потом он ту квартиру в три цены продал!

Я представила, к чему он мог бы подключиться. К винопроводу разве что, в других емкостях потеря жидкости была бы заметной, но черпать из винопровода вино можно, только когда идет перегонка, в остальное время там вода. Но портить забавную байку занудством я не стала.

Диспетчер объявил посадку на наш рейс.

На первой платформе ждал красный «Икарус». Мы поднялись в автобус последними, пропустив вперед пассажиров, которые будто бы не автобус штурмовали, а Зимний.

В салоне пахло пирожками, сладкими духами и соляркой. Нам достались места почти в самом конце на колесе. Эх, прокатимся с ветерком да по ухабам! Прошлась кондукторша, сверила номера сидений, оставила нам билеты и удалилась. Автобус заурчал, словно пожравший нас сытый монстр, закрыл дверцы и начал переваривать на ходу. Пекло стояло адское. Никаких кондиционеров не было, были штуки наверху, похожие на выпученные глаза, откуда дул раскаленный воздух.

Вот возьми моего ровесника из будущего и помести сюда — он сразу в окно выпрыгнет. Но ведь выживали же как-то в переполненном транспорте, без смартфонов и кондиционеров и даже умудрялись быть счастливыми. А уж как радовались мелочам! Я кое-что вспомнила и сказала:

— Тань, а Тань, там, говорят, на Пятом километре есть туча и секонд крутой.

— Чего? — удивилась подруга.

— Ну, толкучка, вещевой рынок, и там гуманитарку заграничную за три копейки продают, можно крутых шмоток набрать на обратному пути, когда узнаем все, что надо. Платье по гривне, по две, по три. А есть кучи по пятьдесят копеек.

Таня задумалась.

— Да, бабушка говорила что-то такое. Но это ваще другая часть города, если поедем туда, не успеем вернуться.

— Ну и ладно, — легко согласилась я. — Первым делом — самолеты. То есть подводные лодки.

Жара летом на юге начинается с самого утра, и с нашим счастьем, мы сидели на солнечной стороне. Я потянулась и открыла окно.

Позади меня недовольно заскрипел старческий голос:

— Не надо открывать, шквозняк будет, продуеть, заболею.

Я чуть не рассмеялась. Классика! Как бы ни было жарко, всегда найдется тот, кого может продуть. Как так, мне неведомо. Видимо, надо прожить лет восемьдесят, чтобы это понять. Прошлая я считала вопящих старушенций просто маразматичками. А ведь в таком возрасте иммунитет на нуле, и любой сквозняк и правда может стать фатальным. У Таня таким мыслям взяться было неоткуда, и она вскипела:

— Бабуля, какой сквозняк? Жара, сдохнуть можно!

— А ты, пигалица помолчи. Никакого уважения к старшим! Шказала, закрой окно! Иначе заставлю автобус оштановить! — не унималась бабуля, демонстративно кутаясь в кофту.

Таня беленилась, а мне было интересно, ей и правда может навредить сквозняк, или она вредничает.

— Не будем ничего закрывать, — уперлась Таня. — Мы укачаемся, и тогда всем будет весело. Специально к вам развернем и покажем, что ели на завтрак!

Бабка вцепилась в спинку моего сидения и попыталась дотянуться, чтоб закрыть форточку. Но автобус дернулся, останавливаясь перед поворотом, где в салон полезли безбилетчики, рассчитывающиеся с водителем, минуя кассы. Да! Вспоминаю эти времена!

— Ах ты гадина! — бабка уже было потянулась к Таниным волосам, как автобус резко тронулся, и она плюхнулась на место, заорала: — Водитель! Останови автобус! Высади этих вертихвосток!

Пассажиры начали оживляться

Кто-то возмущался невоспитанным молодым поколением, кто-то, наоборот, встал на нашу сторону, пытаясь доказать, что при сорока градусов жары сквозняк только в радость. Бабка не унималась, подпрыгивая на месте и верещала. Таня пыталась огрызаться, но я попыталась ее успокоить:

— Не корми вампира. Оно твоей злостью питается. Игнорируй ее.

Бабка разорялась, но штурмовать форточку больше не пыталась, потому что автобус развонялся так, что затошнило, и с закрытыми форточками мы просто задохнулись бы. Через полчаса впереди освободилось два места и мы пересели от греха подальше.

Недовольные вопли на задней площадке вскоре стихли, но только временно. Позже бабка переключилась на двух парней, сидящих позади нее. Ей не понравилось, что они громко разговаривали, и