100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский
При Академии наук были библиотека и Кунсткамера, обсерватория, типография, анатомический театр, позднее – гравировальная и рисовальная палаты. В 1742 году Ломоносов создал первую в стране научную лабораторию – химическую. Все эти учреждения размещались, как и сама Академия (с 1727 года в здании, которое сооружалось – на месте нынешних Зоологического института и музея – для царицы Прасковьи Федоровны, а после ее смерти было достроено и передано Академии наук) в восточной части Васильевского острова – так более двух с половиной веков назад возник первый в России «район науки» – Академгородок, существующий и поныне.
В конце царствования Петра Россия переживала беспримерно быстрый рост культурного потенциала. Его результаты проявятся вскоре формированием «Ломоносовского круга» национальной интеллигенции, замечательными научными достижениями и открытиями, сделанными в Петербурге в XVIII столетии.
Христиан-Фридрих Вебер писал: «Царь умеет соединить полезное с приятным… Он принял все меры к тому, чтобы сделать свою столицу приятной и для всего ученого мира»…
Библиотека Петра
Если будет продолжаться постоянное приращение и теперь уже драгоценной библиотеки, то в немного лет она станет в один ряд с важнейшими европейскими – и по числу, и по достоинству находящихся в ней книг…
Саксонский дипломат X. Вебер. 1719 годЭта библиотека, коллекция книг и рукописей, принадлежавших Петру, – удивительное явление и поистине замечательное, бесценное сокровище нашей отечественной культуры. Она тщательно сберегается, хорошо изучена и подробно описана, но широкой публике о ней почти ничего не известно.
Уникальность этой коллекции не в том, что она принадлежала царю. Богатейшие, ценнейшие книжные собрания были собственностью большинства монархов в разных странах и во все времена. Не была исключением и допетровская Русь. Кремлевская библиотека московских великих князей и царей содержала немало редкостных рукописей и выдающихся сочинений – некоторые из них Пётр перевез в новую столицу, и они вошли в состав его библиотеки.
Ее уникальность в том, что она собиралась при личном участии царя, была предметом его особых забот, что она не просто хранилась в царских дворцах, будучи чем-то вроде непременной детали парадного дворцового убранства, а была деловой, рабочей, постоянно «работающей» библиотекой. Она была для Петра не полученным по наследству книжным богатством, а его собственной, личной в самом прямом смысле этого слова коллекцией рукописей печатных изданий, атласов, карт и планов, чертежей, рисунков и гравюр. А после смерти императора она не осталась во дворце, а была передана в Академию наук и стала не только важнейшей книжной базой для научных исследований академиков, но и ядром первой в России общедоступной библиотеки. Удивительная судьба!
Она интересна всем – своим происхождением, процессом формирования и пополнения, своим составом, своей необычной судьбой, историей ее изучения. Но особый интерес представляет она не столько как историко-культурное явление определенной эпохи, как свидетельство необычайно широкого диапазона его интересов, творческого размаха.
Ведь человек этот, не получивший систематического и масштабного «европейского» образования, отличался не только невероятной тягой к знаниям в самых разных областях, часто очень далеких от дел государственного управления, но и невероятной способностью учиться. Приобретение новых знаний, впечатлений и размышления над ними были его главной страстью и главной радостью. Он учился везде и всегда – на поле сражения, в общении с умельцами-профессионалами, в бесконечных поездках по России и зарубежных вояжах. И книги были важнейшим пособием в этом непрерывном учении.
Автограф Петра на одном из первых писем в Петербург и его печать
Книги, рукописи, карты, чертежи и рисунки, составляющие ныне коллекцию «Библиотеки Петра», никогда при жизни царя не сосредоточивались в одном месте как единое, цельное собрание. Они были и в петербургских дворцах: Летнем (в «Летнем старом дворе» находилась наибольшая часть книг) и Зимнем (в собственной петровской «каморке»), в загородных резиденциях – Монплезире и Дубках, в царской «токарне», в маленьком кабинете во дворце царевны Наталии Алексеевны на Московской стороне…
Чтение, рассматривание различных рисунков, гравюр и чертежей (не только для эстетического удовольствия, но и для извлечения практической пользы) было одним из любимых занятий Петра в часы одиночества, в часы отстранения от дел, в часы досуга. Это был уход в иной мир – огромный, таинственный и прекрасный. Как о многом свидетельствует, например, тот факт, что в постоянном личном пользовании царя находился замечательный альбом рисунков Марии-Сибиллы Мериан, изображавших насекомых и цветы…
Среди сподвижников Петра, «птенцов» его гнезда, было немало тех, кто собрал огромные собственные библиотеки: знаменитый Якоб Брюс и лейб-медик Роберт Арескин, дипломат Андрей Матвеев и архиепископ Феофан Прокопович, фельдмаршал Борис Шереметев и Андрей Остерман, князья Дмитрий Голицын и Александр Меншиков (хотя в отношении последнего до сих пор бытует мнение, что он оставался неграмотным – но библиотека его, опись которой сохранилась, была огромной по численности книг и прекрасной по их составу). И среди этих книжников царь Пётр был одним из самых «влюбленных» в книгу и ценивших ее как едва ли не самое главное сокровище.
Библиотека Петра в Кунсткамере. 1741 год
Очень интересны документы, свидетельствующие о том, что из личной царской библиотеки выдавались книги для работы и чтения разным людям. В одной из записей, относящихся к сентябрю 1724 года, говорится о том, что архитектор Михаил Земцов возвратил взятые им три книги, «которые отданы Его Императорскому Величеству». Царская библиотека была «работающей» не только для своего хозяина, но и для дела, которым он был занят и в котором участвовало множество людей…
По составу, по своей структуре библиотека Петра чрезвычайно разнообразна, даже пестра. Рукописи и печатные книги, сочинения на иностранных языках, гравюры и рисунки, рукописные и печатные карты и атласы, планы и чертежи касались множества отраслей знания, часто очень далеких одна от другой. Справочники и календари, учебная и нравоучительная литература соседствовали с «натуралией» (естествознание) и литературой практической – о ремеслах, механике и «разных художествах» (в том числе по токарному делу). Обширен раздел военный (военная история, описания и планы осад, сражений и атак, артиллерия и фортификация) и морской (морская история и право, мореплавание и судостроение). История и география (книги и карты о разных странах, вплоть до карт Гибралтара, Исландии и Камчатки, планы многих европейских городов) соседствуют с литературой по медицине. Богатейший раздел «архитектуры» делится на три части: архитектура «цивилис» (гражданская), «навалис» (морские крепости, береговые сооружения) и «милитарис» (сооружения военного назначения).
Хранитель библиотеки после смерти Петра Иоганн-Даниэль Шумахер считал, что общее число книг, рукописей, карт, рисунков и чертежей в царской библиотеке составляло две с половиной тысячи номеров. До нас дошло более 1600 единиц. И новые находки того, что входило в петровскую библиотеку, продолжаются до сих пор – это