Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

В XVIII–XIXвв. связи России с центральноазиатскими странами продолжали расширяться. В этот период Туркестан с различными целями посетили: тобольский дворянин Ф. Грушников (1713–1716); князь А. Бекович-Черкасский во главе двух экспедиций 1714–1715 и 1716–1717гг.; итальянец на русской службе Флорио Беневени в качестве русского посла в Хиву и Бухару в 1718–1725гг.; купец Рукавкин – Хиву в 1753–1765гг.; унтер-офицер Ф. Ефремов (был захвачен и продан в рабство в Бухарию, бежав, совершил в 1774–1782гг. замечательное, полное опасностей путешествие из Бухары через Фергану и Восточный Туркестан в Индию); врач Н. Бланкенагель – Хиву в 1793–1794гг.; П.С. Бурнашев (1794–1800); К.Е. Поспелов (1800); Гавердовский и Большой (1803–1804); Вяткин (1813 и 1815); Е. Кайдалов (1824–1825), однако в их дневниках и записках содержится очень мало сведений о Памире[119].

В начале XVIII века русские поселения продвинулись до Иртыша, и это привело к более регулярным сношениям с Джунгарией, а также к попыткам проникнуть в Восточный Туркестан. В 1713г. тобольский дворянин Трутников был послан сибирским генерал-губернатором Гагариным через Бухарию (т.е. Восточный Туркестан) в Китай на поиски песочного золота. Он добрался до Куку-Нора и Алтын-Гола и возвратился в 1716г. Во владениях контайши побывали также: поручик Трубников (1716–1717); сотник Черезов и тобольский дворянин Етигор, задержавшиеся в Джунгарии на пять лет (1716–1721); сын боярский Маремьянинов (1717—?); тобольский дворянин Вельянов (1717–1718), который представлялся контайше на реке Харкир под горою Музарт, а прощался с ним в его зимнем кочевье при реке Коргос (Хоргос) под горою Талки; капитан Унковский (1722–1723)[120].

В 1713г. сибирский генерал-губернатор Гагарин и туркмен Ходжа-Нефес одновременно сообщили Петру I о золотых россыпях в верховьях реки Амударьи и в городе Эркети (Яркенде). Это сообщение послужило поводом организации уже упомянутой экспедиции А. Бековича-Черкасского, который должен был исследовать южный путь (через Хиву), а также экспедиции подполковника Бухгольца (1715) по северному пути. Последняя экспедиция хотя также не достигла основной цели (Яркенда), но имела большое значение для освоения Прииртышья и получения информации о Зайсане и верховьях Черного Иртыша. Детальные исследования озера Зайсан и верховий Черного Иртыша были проведены членами экспедиции майора М.И. Лихарева, посланного в 1719г. в Тобольск по делу бывшего сибирского губернатора М.П. Гагарина. Помимо разбора злоупотреблений губернатора, Лихареву предписывалось подняться по Иртышу до Зайсана, построить крепость, разведать путь до Яркенда и узнать, есть ли там золото. Итогом экспедиции были проведенная капитаном Урезовым (Урасовым или Урусовым, по Миллеру) инструментальная съемка реки Иртыш и составленная П. Чичаговым отчетная карта похода[121].

Добытые в этих поездках сведения, а также расспросы сибирских бухарцев позволили Г.Ф. Миллеру в 1734г. обстоятельно писать о Малой и Большой Бухарии (т.е. о Восточном и Западном Туркестане), о городах Еркени (Яркенде), Кашкаре (Кашгаре), Аксу, Хошоне, Карьи, Турфани и Хамыле, об Урге, о реках Или, Текесе и Коргосе (Хоргосе), об озерах Балхаше и Лоп, о горах Музарт и Музтаг[122].

После завоевания Восточного Туркестана и Джунгарии войсками Цинской империи в 1759–1760гг. со стороны России в 1770–1810-х гг. был предпринят целый ряд экспедиций по территории Джунгарии, большинство из которых имело неофициальный и подчас разведывательный характер. Целью таких походов было не только детальное изучение географии Джунгарии и более восточных районов, находившихся под властью китайцев, но и выявление системы охраны страны китайцами, их караулов, пикетных линий и дорог. В российских архивах сохранились, в частности, описания и карты походов квартирмейстера Незнаева (1771), казацкого атамана Волошанина (1771), секунд-майора Зеленова (1784), секунд-майора Богданова (1784), капитана Гренинга (1791), подпоручика Телятникова (1797). Отдельные русские офицеры с небольшими отрядами совершали разведывательные походы далеко в глубь Центральной Азии. Так, в 1803–1804гг. поручик Гавердовский прошел путь от крепости Орской к Сырдарье; отряд казаков под командованием Мамедьярова в 1811г. совершил путешествие в Коканд через реки Сарысу и Чу, побывав в Туркестане и Ташкенте; сибирский казак переводчик Путимцов в том же 1811г. достиг Кульджи; пограничный переводчик Филипп Назаров в 1813–1814гг. пересек Ферганскую долину. Участники указанных походов доставляли подробные карты, путевые записки, обозрения пути и прочие материалы, дававшие первые конкретные географические сведения о территории Центральной Азии, главным образом по линии их маршрутов[123].

Исследователи Центральной Азии последующего периода, такие как H.H. Муравьев (1819); А. Негри (1820); Э.А. Эверсман (1820 и 1825); Никифоров (1841); Г.И. Данилевский и Ф.И. Базинер (1842); А.И. Бутаков (1848–1849), ограничивались изучением районов, прилегавших к Каспийскому морю.

Обобщающие географические труды о Центральной Азии первой половины XIXв. (Г.С. Карелин, Э.А. Эверсман, А.К. Тимофеев, А. Левшин, Н.В. Ханыков, А. Леман и др.) затрагивали главным образом равнинные пространства Туркестана. Наибольшей полнотой выделяется среди них труд Н.В. Ханыкова «Описание Бухарского ханства», явившийся результатом наблюдений автора во время его путешествия в Бухару и Самарканд в 1841–1842гг. и обобщения накопленных его предшественниками знаний о Центральной Азии. В этом произведении Н.В. Ханыков указывает, что южная граница Бухарского ханства проходит по Амударье[124].

Перейдем теперь к рассмотрению наиболее ранних картографических изображений Памира и прилегающих к нему районов.

Одной из первых печатных карт этих территорий, известных нам, является изданное на латыни А. Маасом «Новое описание моря Каспийского и Узбекских районов и прилегающих провинций… (издано с гравюры в 1735г.)»[125]. Территории узбеков на этой карте показаны простирающимися от Каспийского моря до Индостана на юге и Кашгара (Cascar Regnum) на востоке, причем в районе Памира изображена страна Бадахшан (окрашенная фоном узбекских территорий), граничащая с Индостаном по широтному хребту и Кашгаром – по меридиональному.

В начале XIX века исходной базой для изображения на картах географических объектов Центральной Азии служили теоретические построения известных географов – Карла Риттера и Александра Гумбольдта. К. Риттер представлял Центральную Азию громадным плоскогорьем с окаймляющими его широтно ориентированными хребтами. Он исходил из существования в середине этого плоскогорья (между 88 и 90 градусами восточной долготы) мощного горного узла, который, по его представлениям, являлся местом стыка Гиндукуша с Памиром и Каракорумом. Параллелизм в простирании широтных хребтов в его схеме нарушался лишь меридиональным поднятием Болор, пересекавшим центральноазиатское плоскогорье[126].

В отличие от Риттера, А. Гумбольдт полагал, что Центральная Азия представляет собой не громадное плоскогорье, а систему взаимно перекрещивающихся широтных и меридиональных хребтов, которые отличаются строгим параллелизмом простирания. К широтным хребтам Гумбольдт относил Алтай, Тянь-Шань, Куэньлунь и Гиндукуш, к меридиональным – Урал, Кузнецкий Алатау, Болор и Сулеймановы горы. Графическим выражением этой теоретической схемы великого немецкого географа явилась «Карта гор и вулканов Центральной Азии», опубликованная в 1827г. на французском языке[127]. Орографическая схема Центральной Азии Гумбольдта являлась несомненным прогрессом по сравнению со схемой Риттера,