«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

«В течение года заведующий успел организовать кружок по изучению Лермонтова, шахматно-шашечный, пинг-понга и кружок верховой езды. К лету угрожал организацией кружка гребли на пресных водах и кружка альпинистов».

Бухарин в общении с людьми держал себя просто, он и одевался просто, в лидеры не лез, поэтому в стране его любили. Стоит сказать, что Николай Иванович организовал массовое восхождение на Эльбрус, и об этом сообщали тогда центральные газеты, размещая фотографии участников восхождения рядом с Николаем Бухариным. (Не знаю, участвовал ли сам Бухарин в этом восхождении.)

«И вот сегодня, в обеденный перерыв, входит он, заведующий…

– И ведёт под руку какого-то сукина сына, – рассказала девица, – неизвестно откуда взявшегося, в клетчатых брючонках, в треснутом пенсне и… рожа совершенно невозможная!

И тут же, по рассказу девицы, отрекомендовал его всем обедающим в столовой филиала как видного специалиста по организации хоровых кружков.

Лица будущих альпинистов помрачнели, но заведующий тут же призвал всех к бодрости, а специалист и пошутил, и поострил, и клятвенно заверил, что времени пение берёт самую малость, а пользы от этого пения, между прочим, целый вагон.

Ну конечно, как сообщила девица, первыми выскочили Фанов и Косарчук, известнейшие филиальские подхалимы, и объявили, что записываются. Тут остальные служащие убедились, что пения не миновать, пришлось записываться и им в кружок. Петь решили в обеденный перерыв, так как остальное время было занято Лермонтовым и шашками. Заведующий, чтобы подать пример, объявил, что у него тенор, и далее всё пошло как в скверном сне».

Не является секретом, что многие из тех, кто вёл дружбу с Мандельштамом, оказались членами его «хора» не из-за любви к поэзии, а потому, что Осипу Эмильевичу покровительствовал Николай Бухарин, которого Ленин назвал любимцем партии.

Девица рассказала, что и «заведующий, чтобы подать пример, объявил, что у него тенор». Сказано об этом в тексте романа неслучайно. На Первом съезде Союза писателей в 1934 году Николай Бухарин сделал большой доклад «О поэзии, поэтике и задачах поэтического творчества в СССР». То есть высказался по тем темам, которые были близки руководителю «хора» Осипу Мандельштаму. Правда, доклад Бухарина подвергся достаточно резкой критике уже во время писательского съезда.

«Клетчатый специалист-хормейстер проорал:

– До-ми-соль-до! – вытащил наиболее застенчивых из-за шкафов, где они пытались спастись от пения, Косарчуку сказал, что у него абсолютный слух, заныл, заскулил, просил уважать старого регента-певуна, стукал камертоном по пальцам, умолял грянуть «Славное море».

Обратите внимание, в зашифрованном романе регент-певун даже не просил, а «умолял грянуть «Славное море». То есть умоляет спеть песню каторжан. Случай с Эммой Герштейн, которую, без её согласия, семья Мандельштамов выбрала для передачи потомкам текста стихотворения про Сталина, тому пример.

«Грянули. И снова грянули. Клетчатый действительно понимал своё дело. Допели первый куплет. Тут регент извинился, сказал: «Я на минутку!» – и… исчез. Думали, что он действительно вернётся через минуту, но прошло и десять минут, а его нету. Радость охватила филиальцев – сбежал.

И вдруг как-то сами собой запели второй куплет. Всех повёл за собою Косарчук, у которого, может быть, и не было абсолютного слуха, но был довольно приятный высокий тенор. Спели. Регента нету! Двинулись по своим местам, но не успели спеть, как, против своего желания, запели. Помолчат – грянут! Тут сообразили, что беда. Заведующий заперся у себя в кабинете от сраму».

Мандельштама арестовали за то, что, вопреки предупреждению, продолжал знакомить людей с написанным им стихотворением. Но и после ареста Осипа Эмильевича «хористы» сбором денег среди знакомых и соседей продолжают делать то, что ранее делал Мандельштам. Ведь те, кто сдал деньги, чтобы помочь семейству Мандельштамов, ещё долго будут выяснить, что это за стихотворение, из-за которого поэта отправили в далёкую Чердынь? Поэтому хор на страницах романа Булгакова звучит не умолкая.

Сразу после ареста Мандельштама Ахматова сообщила об этом Пастернаку, и Пастернак связался с Бухариным. Но… никакой действенной помощи любимец партии Николай Бухарин Мандельштаму не оказал. Как сказано в зашифрованном тексте романа:

«Заведующий спрятался у себя в кабинете от сраму».

«Тут девицын рассказ прервался. Ничего валерьянка не помогла».

Деньги всё-таки собрали и передали их жене Мандельштама Надежде Яковлевне. Да и куда их можно было деть! Не разносить же деньги обратно по квартирам.

«Через четверть часа к решётке в Ваганьковском подъехали три грузовика, и на них погрузили весь состав филиала во главе с заведующим.

Лишь только первый грузовик, качнувшись в воротах, выехал в переулок, служащие, стоявшие на платформе и держащие друг друга за плечи, раскрыли рты, и весь переулок огласился популярной песней. Второй грузовик подхватил, а за ним и третий. Так и поехали».

В последних двух абзацах Михаил Афанасьевич в иносказательной манере сообщает тот факт, о котором позднее ему рассказала Анна Ахматова: денег для Мандельштамов в тот раз собрали много.