Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк
Хосписы по понятным причинам часто вызывают у людей страх: их принято считать зловещими цитаделями смерти, за дверями которых прячутся наши первобытные табу. Для многих они являются воплощением безнадежности. Для меня же хосписы в каком-то смысле более наполнены жизнью, и в первую очередь ее ценностями, чем другие подразделения больницы. Заботящиеся о своих близких родственники, чье общее горе свидетельствует об их любви и привязанности. Пациенты, которые с невероятным достоинством и храбростью встречают то, о неизбежности чего каждый из нас старается не думать. Персонал, который выкладывается изо всех сил, чтобы дать людям с максимальным комфортом прожить последние дни. Человечность, сострадание, достижения передовой медицины, обычные человеческие прикосновения и время — драгоценное время, потраченное на то, чтобы выслушать пациента или просто стать свидетелем происходящего. Даже являясь частью системы здравоохранения, дошедшей до крайней черты, хоспис по-прежнему остается местом, где можно быть тем самым целителем, какими нам хотелось бы видеть всех врачей. Узнав, что меня приняли на работу, я почувствовала себя так, будто вернулась домой.
Даже являясь частью системы здравоохранения, дошедшей до крайней черты, хоспис по-прежнему остается местом, где можно быть тем самым целителем, какими нам хотелось бы видеть всех врачей.
В свой первый день я ехала на велосипеде с тем же позабытым чувством, что и много лет назад, на заре своей медицинской карьеры. Ветер бил в лицо, но на небе не было ни облачка. Я мчалась вниз по холму к территории больницы — такая же увлеченная и нетерпеливая, как восемь лет назад. Радостное предвкушение удивило меня саму.
Притаившееся в самой тихой части больничной территории, здание хосписа стояло посреди ухоженного сада, за которым с любовью присматривали добровольцы. Внутри царило спокойствие, которое редко встретишь в отделении для тяжелобольных. Картины, естественное освещение, уютные уголки с наполовину скрытыми креслами и никаких угрюмых плакатов, призывающих всех тщательно мыть руки, есть фрукты и участвовать в обеденных занятиях по зумбе…
Я протиснулись в крохотное помещение, где нам предстояло принять смену от дежурившего ночью персонала, и заняла свое место среди других врачей, медсестер, детского психиатра, социальных работников, эрготерапевтов, музыкального терапевта, психолога и священника. Список пациентов на сегодня: имя и фамилия, номер палаты и, наконец, причина, по которой человек здесь оказался. Последний пункт — самое настоящее собрание медицинских кошмаров. Рак легких, сердечная недостаточность, рак груди, саркома, боковой амиотрофический склероз, глиобластома, рак кишечника, рак яичников, последняя стадия почечной недостаточности. Однако в основном мы уделяем внимание конкретным потребностям пациентов и почти не говорим об их болезнях. Как мы можем помочь Грейс набраться достаточно уверенности, чтобы на этой неделе провести несколько часов у себя дома вместе с мужем? Помогло ли Бобу справиться с болью новое лекарство в шприцевой помпе? Можно ли Джиму вместе с его старыми приятелями по джаз-бенду выступить в часовне при хосписе? Успокоилась ли дочка Саймона? Доставили ли свадебное платье Анны и все ли в курсе, что свадьба состоится в эту субботу? Жизнь, как и смерть, была повсюду, и наша задача заключалась в том, чтобы сделать эту жизнь как можно краше несмотря на ее мимолетность.
Одной из самых человечных особенностей хосписа является диван-кровать в каждой палате, чтобы родственники, если захотят, могли круглосуточно оставаться возле своих умирающих близких. Когда я вышла на работу, Сара уже двое суток провела у постели своего мужа. Она рассказала мне об их уговоре: Стюарт хотел лечь в хоспис, когда придет время, но только при условии, что и Сара там будет. В слабо освещенной палате с наполовину задернутыми шторами и со множеством фотографий, лежащих на прикроватной тумбочке, казалось, что пятьдесят лет их брака — целая жизнь вдвоем — весят больше, чем истощенный раком Стюарт, напоминавший скорее призрака, чем человека.
В хосписе обычно уделяют внимание конкретным потребностям пациентов и почти не говорят об их болезнях, какими бы страшными и тяжелыми они ни были.
— Я будто уже с ним попрощалась, — сказала мне Сара. — Он одной ногой уже там, но другой все еще здесь. И хотя он знает, что я рядом, мне кажется, что в душе он уже себя похоронил.
Она погладила впалую щеку мужа, встала на колени и поцеловала его в лоб. Сколько интимной близости в легком и нежном прикосновении! Хотя Стюарта и покидала жизнь, их любовь, казалось, никогда не была такой крепкой. К счастью, тщательно подобрав препараты, мы успешно сдерживали симптомы болезни. Став свидетелем столь трогательной сцены, я оставила их, довольная тем, что и мужу, и жене было максимально комфортно.
Разумеется, даже в хосписе смерть далеко не всегда выглядит такой мирной. Так, Тереза — женщина за сорок с раком яичников — была в ужасе при мысли о том, что ее дети-подростки останутся без нее. Еще она страшно переживала о том, каким ударом может стать для них визит в хоспис и зрелище ее отекших конечностей, шевелить которыми она могла лишь с большим трудом. Однако поездки домой она боялась еще больше. Благодаря долгим уговорам и пристальному вниманию к ее состоянию мы убедили Терезу в том, что поездка домой вполне возможна. Все врачи, медсестры и эрготерапевты на протяжении целой недели помогали ей обрести уверенность в себе.
— Больше всего на свете мне хочется просто лечь в кровать вместе с Жасмин, как в былые времена, и взять ее за руку, — сказала Тереза.
К концу недели она решилась все же съездить домой. Утром перед отъездом я держала ее за руку и всячески старалась успокоить. Когда она вернулась, я зашла к ней в палату и услышала, что у нее все получилось. Терезу было не узнать. Пропитанная отчаянием серая осунувшаяся маска сменилась тусклым сиянием.
Одной из самых человечных особенностей хосписа является диван-кровать в каждой палате, чтобы родственники, если захотят, могли круглосуточно оставаться возле своих умирающих близких.
— Мы лежали вместе на кровати и болтали, прямо как раньше, — сказала она с блестящими от слез глазами. — Я и не думала, что это возможно. Мне не верилось, что я снова