Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин

с 1732 года в течение шести лет – в Лондоне, затем, с 1738 года, также в течение шести лет – в Париже.

Вряд ли он хотел уезжать, тем более навсегда, в Европу – скорее, его успешно выдавили из страны политические конкуренты (опасавшиеся умного и принципиального человека в играх вокруг престола) – Антиох Кантемир был слишком хорош для своего времени…

…тебе злые ненавидят люди (Феофан Прокопович. «К сочинителю сатир»)

За год до того, как уехать от злых ненавидящих людей, Кантемир пишет лучшее на тот момент стихотворение на русском языке, в котором за 90 лет до Батюшкова (при всей жесткости и неповоротливости силлабической строки) появляется хорошо ощутимая интонация.

Дж. Рательбанд и компания. Карта Парижа в первой половине XVIII века

«К стихам своим (Письмо)»

В этом тексте, как и в сатире «К уму моему», возникают первые высокие художественные мысли в русском стихотворении[22]. Кантемир пишет о поэте, который с тяжелым сердцем выпускает в свет свои стихи, уговаривая их не торопиться выставляться на всеобщее обозрение (лежали бы у меня на столе – я бы вас шлифовал, перечитывал и пестовал)…

«…считается, что автор вынашивает книгу… мыслит, страдает, живет для нее… предшествует своему произведению, как отец сыну…» (Ролан Барт. «Смерть автора», 1967)

Но стихи, как повзрослевшие дети, просятся на волю, им невтерпеж. Они говорят своему отцу-создателю – мы уже большие, нам пора в мир: мы хотим, чтобы нас читали и понимали, хотим нравиться и быть на слуху, на виду, на языке…

Скучен вам, стихи мои, ящик, десять целыхГде вы лет тоскуете в тени за ключами!Жадно воли просите, льстите себе сами,Что примет весело вас всяк, гостей веселых,И взлюбит, свою ища пользу и забаву,Что многу и вам и мне достанете славу.

Подпись А. Кантемира, из книги «Галлерея русскихъ писателей»

Создатель (он же автор) предупреждает (хотя дети нас разве слушают, когда мы их предупреждаем?) – мир жесток. Что, если вас не будут читать и вместо понимания завернут в вас рыбу или сало? Кому до вас дело, кроме автора, отца вашего?

Вам рок обвертеть собой иль икру, иль сало.Узнаете вы тогда, что поздно уж сетиБоится рыбка, когда в сеть уже попалась;Что, сколь ни сладка своя воля им казалась,Не без вреда своего презирают детиСоветы отцовские. В речах вы признайтеПоследних моих любовь к вам мою. Прощайте.

Прощайте. Точно так же – с тяжелым сердцем – и мы отпускаем детей. Возможно, это лучшая художественная мысль (метафорическое разрезание пуповины – отделение автора от его текста), зафиксированная в русской поэзии в первой половине XVIII века.

Через 220 лет об уходе автора из своего текста будет сенсационно говорить француз Ролан Барт в своей статье «Смерть автора».

Но Барт лишь повторил за Кантемиром, что автором выпущенного на свободу текста является читатель – именно он оживляет слова или предает забвению, являясь судьей, прокурором или спасителем…

«…рождение читателя приходится оплачивать смертью автора…» (Ролан Барт. «Смерть автора», 1967)

Разрешение на выезд – здравствуй, Лондон!

Р. Грифье. Лондон, вид на собор апостола Павла

Леонард Эйлер, точно так же опередивший свое время, на второй год царствования Анны Иоанновны (когда Антиох написал стихотворение «К стихам своим») стал профессором физики, а на четвертый – петербургским академиком и профессором высшей математики с окладом 600 рублей.

В это время Кантемир работал в Лондоне первым российским послом в Англии после провозглашения России империей. Антиох учит английский язык, добивается признания императорского титула Анны Иоанновны, успешно участвует в дипломатической борьбе вокруг Польского престола, подписывает торговый договор между Россией и Британией и занимается отправкой книг, научных приборов и ценных специалистов по заданию академии наук Санкт-Петербурга. Отправляет также шелковые чулки, страусовые перья и дамские ружья по заказам российских придворных[23].

М. Францис. Оборудование химической лаборатории

В 1738 году Кантемир перебирается в Париж (успев посмотреть на первый в истории прижизненный памятник композитору, поставленный в столице Англии,– Георгу Вильгельму Фридриху Генделю), где служит сначала полномочным министром, а потом и посланником России. И здесь пришлось добиваться признания императорского титула Анны Иоанновны (все мы упорно добиваемся признания…), в оставшееся же время Антиох пишет последние три сатиры, переводит литераторов и историков, а с Шарлем Луи де Монтескьё еще и беседует лично, встречаясь в салоне мадам Жофрен.

Н.-Ж.-Б. Рагене. Вид на Париж с Нового моста

В это же время русская царица была увлечена охотой – только за один летний сезон 1739 года она подстрелила около 400 зайцев и не менее 600 уток (четыре с половиной зайца и шесть с половиной уток в день).

По смерти Анны Иоанновны Кантемиру поступило интересное предложение – стать наставником малолетнего Иоанна VI. Еще один русский царь мог быть воспитан русским поэтом, но не сложилось.

Здоровье Кантемира ухудшалось: перенесенная в детстве оспа дала осложнение на глаза (иногда поэта и дипломата приходилось кормить с ложки: сам он ничего не видел), и теперь секретарь записывал то, что Антиох диктовал по памяти…

Л. Ван Лоо. Дама в охотничьем костюме с ружьем

Неизвестный художник. Император Иоанн

Герой не своего времени

Феофан Прокопович, восторгаясь первой сатирой Кантемира, писал:

Пусть весь мир будет на тебя гневливый,Ты и без счастья довольно счастливый…

Но был ли счастлив Антиох? И жил ли он для счастья? Главный силлабический поэт России первой трети XVIII века, первый поэт большой мысли и интонации, первый умный и образованный российский дворянин XVIII века был человеком будущего – это представитель новой, пушкинской эпохи, случайно оказавшийся в наших краях значительно раньше своего времени.

Сатиры Кантемира ходили в России по рукам и были изданы только в 1762 году – в одно время с «Эмилем» Руссо (в очередной смутный год российской истории). До этого они вышли в Европе в прозаических переводах: в Голландии и Франции на французском и в Берлине на немецком.

Антиох Дмитриевич Кантемир умер ровно за 100 лет до Евгения Боратынского, – как и Евгений Абрамович – в Европе, и так же долго его тело перевозили в Россию.

Как и Боратынский, искавший друга-читателя среди потомков, Кантемир говорил о милости внимания…

Тленность века моего ныне познаваю,Не желаю, не боюсь, смерти ожидаю.Когда вы милость свою ко мне неотменноЯвите, то я счастлив буду совершенно.(Антиох Кантемир. «Стихи из философских писем»)

Василий Кириллович Тредиаковский (1703–1768)

Неизвестный художник. В. Тредиаковский

Тредиаковский первым в русской истории стал:

• официальным придворным поэтом Российской империи;

• русским студентом Сорбонны;

• филологом, написав трактат о способе сложения российских стихов и о русской фонетике, переведя 26 томов древней истории (после того как 10 томов сгорело при пожаре, он все сделал заново) и либретто первой оперы, поставленной в России (в 1736 году «Сила любви и ненависти» на музыку Франческо Арайи);

• автором (переводного) романа в стихах,