Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин
Мастера Оружейной палаты. А. Тишайший
К концу 1660-х годов Симеон Полоцкий стал первым неофициальным придворным поэтом на Руси и стихи свои любил заносить на бумагу нелинейно – самыми разнообразными фигурами: например, в форме звезды или сердца. Своего рода словесное фигурное катание, зигзагообразное скольжение строки, причем получающаяся фигура еще и соответствовала теме и смыслу текста[5].
В 1915 году французский поэт Гийом Аполлинер выпустит сборник схожих «калиграмм» (графических стихов): в соревновании «Полоцкий – Аполлинер» уже Россия опередит Францию на 250 лет.
А. Феррари. Новоспасский монастырь в XVII веке
Историческая справка
Через 250 лет после первого разговора поэта (Симеона Полоцкого) с царем (Алексеем Михайловичем) о взыскании премудрости в России будет издана знаковая для русского сознания книжка «Друзья или враги трудовому народу – образованные люди?»
С. Полоцкий. От избытка сердца уста глаголют
С. Полоцкий. Благоприветствие царю Алексею Михайловичу по случаю рождения царевича Симеона
Г. Аполлинер. Стих для Лу
Обложка книги «Друзья или враги трудовому народу – образованные люди», издание 1917 года
Максимальная близость к тронуЗа заслуги перед образованием и образцовую лояльность царь назначает Симеона наставником сына Алексея. После неожиданной смерти 15-летнего царевича Полоцкий приступает к воспитанию других царских детей – Софьи и Фёдора, а за стихи в честь рождения будущего Петра I получает знатное угощение с царского стола: кроме четырех голов сахара – два блюда леденцов и конфет, а фиников и ягод винных – сколько смог унести!.. Таким образом было положено начало традиции «Написал царю оду – получи государственное угощение». Эта практика станет рабочей для XVIII века, в эпоху чести отойдет на задний план, но возобновится с новой силой в веке XX[6]. Когда царь в суматохе дел забывал угощать поэта за оды, опечаленный Симеон напоминал ему до слез грустной челобитной: «…и за тот мой прилежный труд от тебе, великого государя, ничем я не пожалован…».
Возможно, такую сахарную голову получил в подарок С. Полоцкий
Для малолетних царевичей Симеон написал две книги – нечто вроде занимательного богословия. Василий Андреевич Жуковский, идя по стопам Полоцкого, составит лет через 150 для будущего наследника трона и великих иноземных княгинь «живописную азбуку» из 15 таблиц.
Следующий поэт окажется в непосредственной близости к царю[7] через 50 лет – Феофан Прокопович станет сподвижником Петра I, через 100 лет Гавриил Романович Державин в пылу беседы будет дергать императрицу за мантилью. А в XIX веке прямым доступом к главному по державе будет обладать Василий Жуковский, но дружбой царя будет осчастливлен или обременен и Александр Сергеевич Пушкин.
В 1676 году, через три года после смерти Жана-Батиста Мольера, умирает тихий покоритель Полоцка и покровитель Полоцкого Алексей Михайлович Романов и на трон садится ученик поэта Симеона, 15-летний Фёдор III. На второй год его правления настойчивый учитель уговорил царя открыть при дворце типографию, свободную от цензуры патриарха[8].
Не сила капли камень пробивает,но яко часто на того падает…Неизвестный художник. С. Полоцкий читает царю Фёдору Алексеевичу приветствие в стихах по поводу учреждения Славяно-Греко-Латинской Академии
Еще через пару лет в этой типографии напечатают букварь Симеона Полоцкого. По нему будет учиться Пётр I и вслед за ним другие представителя царской фамилии (до издания букваря Кариона Истомина).
Букварь С. Полоцкого
«Лицевой букварь» Кариона Истомина можно считать первой детской иллюстрированной книгой на русском языке. Через семь лет, в самом начале XVIII века, на Московском печатном дворе вышел и первый многоязычный букварь Фёдора Поликарпова, который так и назывался: «Букварь славено-греко-латинский».
Лицевой букварь К. Истомина
Букварь Ф. Поликарпова
Вслед за букварем Симеон Полоцкий составил книгу «Рифмологион» (где кроме стихотворений публикуются первые русские пьесы – комедия о блудном сыне и трагедия о Навходоносоре царе), а еще через год – огромный стихотворный сборник «Вертоград многоцветный», включавший несколько тысяч стихотворений (переводы античной поэзии, богословских текстов и авторские сочинения), написанных за последние 15 лет и выстроенных как по алфавиту, так и по темам. Это два первых поэтических сборника на русском языке.[9] Во Франции в эти годы издается первый любовно-психологический роман в истории французской литературы (в Париже) и первый глянцевый журнал мод (в Лионе).
Историческая справка о первых русских букварях
Первый русский букварь Иван Фёдоров выпустил в 1574 году во Львове (на 40 листах по 15 строчек, алфавит был расположен в прямом порядке, обратном и вразбивку). В Москве первый печатный учебник (Василия Бурцова) вышел в 1630-х годах, а в 1679 году выходит букварь Симеона Полоцкого (первый учебник с поэтическими текстами, предназначенный для обучения царских детей – в первую очередь Петра Алексеевича) – это самый объемный букварь XVII века, содержащий наставления о вере, нравоучительные истории и правила чтения и счета. Эту книгу доработал Карион Истомин, выпустив в 1694 году в 106 экземплярах первую иллюстрированную русскую азбуку со стихотворными текстами.
Симеон – родоначальник традиции русской силлабической поэзии, передавший эстафету Феофану Прокоповичу и Антиоху Кантемиру. Полоцкий использовал строки с равным количеством слогов – как правило, это 11 или 13 слогов с паузой соответственно после пятого или седьмого слога и с женской рифмой в конце строки (ударение на предпоследний слог). Не ограничиваясь техническими параметрами строки, Полоцкий вырабатывает и традиции эффективного обращения со стихотворением.
Вот как сегодня может выглядеть инструкция по правильному чтению поэзии барокко:
1.Текст обязательно должен пропеваться при исполнении (при этом строка делится примерно на три части).
2.Хороший барочный поэт пропевает каждое слово, растягивая не только гласные (их и плохой поэт растянет), но и согласные в конце слов (имитируя ветер, шелест травы и листьев и даже гул колоколов).
3. При пропевании необходимы регулярные поклоны слушателю и ритмичные раскачивания всем телом. Если вас обвинят в том, что получается литературная пантомима с привкусом медитативного танца наподобие суфийского кружения, – значит, вы всё сделали правильно.
Вот 13-слоговая строка (здесь, раскачиваясь, можно уйти в бодрый вальс):
Вино хвалити или хулити – не знаю,Яко в оном и ползу и вред созерцаю.Полезно силам плоти, но вредныя страстиВозбуждает силою свойственныя сласти.А вот 11-сложник (тут совсем другое раскачивание – в ритме марша и речевки, как будто шагает дружно в ряд пионерский наш отряд):
День превеселый ныне совершаем,радости сердца наша исполняем,яко Христос Бог днесь ся нам раждаети яко солнце вселенней сияет…С. Полоцкий. Рифмологион, титульный лист
Полоцкий создает и ритуал преподнесения оды – как поднести текст руководителям страны и отойти с поклоном и чувством собственного