Фридрих Великий - Леопольд фон Ранке
Однако наследник престола, будучи во многих отношениях послушным и прилежным сыном, в глубине души придерживался иных взглядов. Да, он со всем возможным рвением стремился стать солдатом, но вовсе не считал это своим единственным предназначением. Он стремился к самообразованию, читал главным образом французские книги, в том числе стихи, которым пытался подражать. Юношеские фантазии обращали его взор больше к площади Сент-Джеймс в Лондоне, чем к венскому Хофбургу; между тем эти две политические концепции находились в противоречии друг с другом. Король был верен императору; его сын, как и двор в целом, испытывал больше симпатий к Англии, тем более что его мать София была англо-ганноверской принцессой. Разногласия между вспыльчивым, беспощадным отцом, который правил семьей и страной по своему усмотрению, и принцем, имевшим собственные убеждения, привели к кризису. Исход последнего мог оказаться весьма печальным.
Не собираясь больше выносить давление отца и его оскорбления, сын принял решение покинуть отчий дом. В июле 1730 года король предпринял в интересах императора путешествие на юг Германии. Монарх со своей свитой остановился в деревне Штайнфурт неподалеку от Маннгейма. Здесь принц добыл себе лошадь, чтобы ночью сбежать; однако за ним слишком хорошо следили, и он не смог реализовать свой замысел. Окончательно поставил крест на этом предприятии паж, который привел принцу лошадь, а потом в порыве раскаяния рассказал обо всем королю. Фридрих Вильгельм I увидел в попытке бегства не только акт политического сопротивления, но и нарушение военной дисциплины. Придя в неописуемую ярость, он предал своего сына военному суду. Иногда говорят, что король хотел казнить принца и только вмешательство императора и других князей спасли жизнь Фридриху; однако это не соответствует действительности.
Военный суд не счел поступок наследника престола дезертирством, поскольку план не был реализован. Члены суда не стали вмешиваться в разногласия между отцом и сыном, сочтя, что они как подданные монарха не вправе этого делать. Король не спорил с этой точкой зрения, а Фридриху хватило рассудительности не проронить ни слова по политическим вопросам. Однако совершенно иначе монарх смотрел на поведение приближенного принца, господина Катте, который знал о плане и активно способствовал его реализации. Его обвинили в преступлении против короля и приговорили к смерти. Принц вынужден был смотреть из окна тюрьмы в Кюстрине на подготовку к казни своего друга; Фридрих лишился чувств прежде, чем смог увидеть казнь. Но самому наследнику престола смерть не грозила.
И все же он сознавал тяжесть той потери, которую понес из-за незначительного прегрешения. Было бы сложно придумать лучшее средство показать принцу, насколько серьезные последствия могут иметь его действия. Ужас закалил его душу, но не сломил его. Он вынужден был подчиниться воле отца во всех вопросах и примириться с ним. Он принял ту супругу, которую выбрал ему отец. Однако жить вместе король и принц больше не могли. Фридрих командовал своим полком в Руппине, пунктуально исполняя свои офицерские обязанности. В 1734 году он поучаствовал в короткой кампании императорской армии под командованием Евгения Савойского[1]; в ходе небольших случайных стычек он показал личную храбрость. Но главное — он познакомился с великим полководцем.
После похода он вернулся в свою резиденцию Рейнсберг, чтобы посвятить себя музыке и книгам. Он всерьез занялся изучением истории; его кругозор в результате оказался намного шире, чем у отца. В религиозных вопросах он делал выбор между деизмом и позитивным христианством. Он жадно изучал новые философские доктрины; одно время он увлекался системой Вольфа, но ему оказались ближе идеи Локка.
Тем временем, однако, отношения между императорским двором и Фридрихом Вильгельмом I испортились. Король твердо рассчитывал на Бергское наследство; однако в Вене не считали нужным исполнять его желания. Фридрих Вильгельм I был глубоко разочарован и в этот момент увидел даже некоторое преимущество в политических склонностях своего сына. Возможно, он думал, что наследник в свое время отомстит за него.
Незадолго до смерти отец посвятил сына в тонкости политической ситуации и дал ему совет «опираться только на себя». Впрочем, принц в нем вряд ли нуждался.
2. Первая Силезская война
31 мая 1740 года Фридрих стал королем. Однако его первые шаги были нацелены отнюдь не на то, чтобы мстить австрийцам. Фридрих давно обдумывал положение страны, которой теперь правил. Он считал, что продолжать прежнюю линию нельзя и необходимо приобрести на востоке Западную Пруссию, находившуюся в руках поляков, а на западе — Юлих и Берг. В противном случае его государство, состоявшее из разрозненных территорий, не сможет добиться должного политического веса.
Первые шаги Фридриха на внешнеполитической арене были направлены на запад; молодой король стремился показать, что будет вести более активную политику, чем его отец. Антиавстрийскую направленность его действия приобрели только после того, как умер император Карл VI.
Эта смерть изменила политическую ситуацию во всей Европе. Дом Габсбургов, когда-то властвовавший в Испании и Индиях, а теперь имевший обширные владения в Италии, южных Нидерландах, Германии, Венгрии и Богемии, пресекся по мужской линии. Когда кончилась старшая, испанская линия, это привело к европейской войне[2]. Нечего было и ожидать, что пресечение младшей пройдет без больших потрясений.
Венский двор сделал все, чтобы обеспечить передачу наследственных земель дочери Карла VI, Марии Терезии. Однако это не соответствовало наследственному праву, общепринятому в немецких землях. Свои претензии на наследство предъявила другая могущественная немецкая династия — баварская. Франция, в свою очередь, не была готова допустить избрание императором супруга Марии Терезии, происходившего из Лотарингского дома, поскольку это подкрепило бы претензии последнего на принадлежавшие французам территории. Вне всякого сомнения, Англия, вновь вступившая в конфликт с французскими Бурбонами, заняла бы в начавшейся битве сторону Австрии, и тогда против Парижа вновь выступил бы «Большой альянс»[3] времен Войны за испанское наследство.
Многие ожидали, что Пруссия встанет на сторону Австрии, как это было в вышеупомянутой войне. В конце концов, Берлин признал Прагматическую санкцию[4]. Однако молодой король придерживался другого мнения, считая, что австрийцы сами нарушили обязательства, которые взяли на себя в обмен на признание Пруссией наследственных прав Марии Терезии. Это нарушение не вызвало в
Ознакомительная версия. Доступно 3 из 15 стр.