Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Однако было ясно, что у него, как и у легендарного Джона Кэмпбелла из Astounding, душа больше лежала к редактуре, чем к писательству. В 1943-м он стал редактором первой антологии журнальной фантастики «Карманная книга научной фантастики» («The Pocket Book of Science Fiction»). Долгое время работал в Ace Books, делал там немало достойного и новаторского. Потом основал DAW Books – первое издательство книг в мягких обложках, работавшее исключительно с фантастикой, – и в процессе вывел в люди ряд современных корифеев жанра.

В 1971 году вышла его книга «Создатели Вселенной» («The Universe Makers»). Это история фантастики, в которой он развенчал самые дикие домыслы о легенде Кэмпбелла. Еще он лестно отзывался о моем цикле «Основание» (в свое время я расскажу о нем сам) и заявлял, что тот сформировал современную научную фантастику. Я не вполне с этим согласен, но был благодарен за похвалу и наконец простил за случай с «Таинственным чувством». (Да, я падок на лесть. Это очень быстро узнают практически все, особенно мои редакторы.)

В 1989 году Дон перенес инфаркт, парализовавший тело, но не разум[35]. Работа DAW Books без заминок продолжилась под руководством его жены Элси (его единственной жены – иногда мне кажется, что среди фантастов это редкость) и дочери Бетси.

Только в семнадцать лет мне пришло в голову, что надо придумать историю с предопределенной концовкой, а не выдумывать на ходу. Я начал такой рассказ в мае 1937-го, назвал его «Космический штопор» («Cosmic Corkscrew») и писал его урывками, иногда прерываясь на целые месяцы.

Но в начале 1938 года Astounding без предупреждения изменили график выхода и не прислали журнал в ожидаемый день. Испугавшись, что они закрылись, я позвонил в Street & Smith и узнал, что журнал придет позже. Из-за секундной паники, когда казалось, что журнал исчез навсегда, я раскопал и дописал «Космический штопор». Мне хотелось послать рассказ, пока было куда посылать. Я закончил его в июне 1938-го.

Откуда внезапное желание опубликоваться? По-моему, к 1938 году мне надоело все бульварное чтиво, кроме фантастики. Я читал только ее, а ее авторы казались полубогами. Мне тоже хотелось стать полубогом.

А еще я мог подзаработать на рассказах кое-какую мелочь, и мне очень хотелось расплатиться с долгами за учебу, не обращаясь к отцу. В 1935 году я нашел летнюю подработку на несколько недель, но мне там ужасно не понравилось, я бы лучше зарабатывал за печатной машинкой.

Но теперь, когда рассказ дописан, как его отправить? Отец, разбиравшийся в этом не больше моего, предложил отнести рукопись редактору лично. Я сказал, что мне слишком страшно. (Так и представлял, как меня пинками выгонят из кабинета с громкими оскорблениями.) Отец спросил: «Чего тут бояться?» (Еще бы, идти-то предстояло не ему.)

Я давно привык во всем слушаться отца, поэтому поехал на метро в Street & Smith и попросил о встрече с мистером Кэмпбеллом. И не поверил своему счастью, когда секретарша позвонила ему, а затем сказала, что редактор меня примет. Так получилось, потому что я не был для него неизвестной величиной. Он получал и публиковал мои письма, поэтому знал, что я нешуточный фанат фантастики. А кроме того, как я выяснил, он обожал поговорить и нуждался в публике, и на тот момент решил, что за публику сойду я.

Джон Кэмпбелл принял меня с величайшим уважением, взял рукопись, пообещал не затягивать с чтением и сдержал слово. Я получил ее обратно, но с таким обходительным отказом, что тут же сел за следующий рассказ – «Коварная Каллисто» («Callistan Menace»). На него у меня ушел всего месяц.

После этого я писал по рассказу в месяц и приносил Кэмпбеллу, а он читал и возвращал с полезными комментариями.

21 октября 1938 года, ровно через четыре месяца после моего первого визита, я смог продать третий рассказ «В плену у Весты» («Marooned off Vesta»), но не Кэмпбеллу, который не принял и его. Я продал рассказ в Amazing Stories – этот журнал как раз начал выходить у нового издателя Zif-f Davis, решившего публиковать бульварные остросюжетные истории и повышать тиражи в ущерб качеству текстов.

Тогда редактором там был Рэймонд Э. Палмер, горбун ростом метр двадцать с необыкновенно живым и нестандартным мышлением. Впоследствии он практически единолично зародил повальный интерес к летающим тарелкам и издавал журналы о псевдонауке. Он умер в 1977 году в шестьдесят семь лет. Ни разу не встречал его лично, но он стал первым редактором, купившим мой рассказ и впоследствии очень этим гордившимся.

Я получил 64 доллара, рассказ опубликовали в мартовском выпуске Amazing 1939 года. На прилавках выпуск появился 9 января 1939-го – через неделю после моего девятнадцатилетия. Отец разослал всем друзьям хвастливые велеречивые письма (я и не знал, что у него есть друзья) и, похоже, настроился повторять это после каждой публикации. Отучил я его от этой привычки с трудом.

Второй рассказ, «Коварная Каллисто», я позже продал Фреду Полу, и он вышел в Astonishing в апреле 1940-го. Я так и не продал первый рассказ «Космический штопор» и семь других ранних текстов. Их уже не существует в природе. Подозреваю, когда я уехал из города в 1942-м (до этого я еще дойду), мать, не сознавая, что делает, выкинула их. С литературной точки зрения невелика потеря; напротив, мир от их исчезновения только выиграл. Но с исторической точки зрения – обидно. Ранние вещи всегда вызывают некий интерес.

Первый рассказ, который у меня купил Кэмпбелл, назывался «Маятник» («Trends») и вышел в Astonishing в июле 1939-го. К тому времени в Amazing уже напечатали другой мой рассказ – очень плохой, под названием «Слишком страшное оружие» («The Weapon Too Dreadful to Use», Amazing, май 1939), так что мой первый рассказ в Astonishing – третий по счету из опубликованных.

Меня это никогда не устраивало. Я не учитывал свои первые две публикации, потому что не одобрял Amazing от Zif-f Davis и мне было стыдно, что мои вещи угодили в такое некачественное общество. Хотелось-то мне в Astounding, и в глубине души я считаю своим первым опубликованным рассказом «Маятник».

Впрочем, тут я не прав, потому что те два рассказа в Amazing, возможно, спасли меня от участи похуже смерти. Джон Кэмпбелл всей душой верил в простые и приятные имена писателей и, не сомневаюсь, попросил бы меня в обычном порядке взять псевдоним в духе «Джон Смит»,