Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин
Любой поэт отныне будет завидовать ломоносовскому кузнечику, но обрести горацианский покой удастся, похоже, только Державину…
Я. Ван Дер Гойс. Кузнечик
Поэтический ряд русских кузнечиков надо, конечно же, начинать со стрекозы Антиоха Кантемира:
И не вредит тебе старость.Мудрая земли отродок,Песнолюбка! беспечальна,Легкоплотна и самим чутьБогам во всем не подобна.И не забыть разместить в нем восхитительного кузнечика Велимира Хлебникова:
Крылышкуя золотописьмомТончайших жил,Кузнечик в кузов пуза уложилПрибрежных много трав и вер.Простая песня для удивленных звездВ 1755 году во многом благодаря Ломоносову открывается Московский университет, и это главное стартовое событие эпохи русского Просвещения.
Через три года (когда Вольтер дописал повесть «Кандид», ставшую первым международным бестселлером)– еще одно большое дело: в предисловии к книге «О пользе книг церковных в российском языке» Михаил Васильевич излагает свою (то есть взятую от Цицерона и Горация, которые были не против) знаменитую теорию трех штилей – в помощь молодым, запутавшимся в словоупотреблении поэтам:
• высокий штиль (пишем торжественно, пафосно, с церковно-славянской лексикой – получаем оды, трагедии, героический эпос);
• посредственный, средний штиль (снижаем лексику, смешивая старославянизмы и просторечия – опускаемся в элегии, драмы и сатиры);
• низкий штиль (даем разгул просторечиям и разговорным выражениям, но без «презренных слов», что приводит нас к басням, комедиям, эпиграммам и песням).
Литераторы сначала обрадовались структурированности языковых норм, а потом стали потихоньку выбираться из-под гнета налагаемых обязательств.
Дом Ломоносова на Мойке, Санкт-Петербург
Годом ранее Ломоносовы наконец-то переезжают с казенной квартиры в собственный дом (двухэтажный, с мезонином) на Мойке – туда к ним будут наведываться гости, приезжавшие в столицу с родного Михаилу Васильевичу севера…
Тогда в летнее время на крыльцо выносился большой дубовый стол с закусками, наливками и беломорской рыбой и закатывался пир до самой поздней ночи, пока набережную усердно освещали недоступные, любопытные, далекие и близкие звезды…
Открылась бездна звезд полна;Звездам числа нет, бездне дна…Что и говорить – приятна была бессчетным удивленным звездам необычная поморская песня, которая, отразившись от дубового стола и гладкой поверхности неширокой Мойки, заполняла собой весь бесконечный притихший эфир Вселенной.
Никита Юрьевич Трубецкой (1699–1767)
М. Казаков. Н. Трубецкой
Никита Юрьевич Трубецкой первым в русской истории Нового времени сделал из своей жизни яркую номенклатурную поэму, показав уникальный пример карьерной устойчивости и жизненного энтузиазма в условиях тяжелейшей политической турбулентности XVIII века (параллельно с литературным языком формировался и язык русской политической истории – от Петра I к Екатерине II).
Родился Никита ровно за 100 лет до нашего национального гения и, получив достойное семейное образование, отправился в Европу – практиковать изученные языки, выполнять дипломатические задания и искать дополнительной премудрости – причем не у французов или голландцев, как делали многие, а у немцев (как Василий Татищев из «ученой дружины»). Вернувшись в Россию за два года до окончания Северной войны, становится сначала сержантом, а через пять лет – прапорщиком лейб-гвардии Преображенского полка.
МОЯ РОДОСЛОВНАЯОтец Никиты: Юрий Юрьевич Трубецкой (1668–1739) – дослужился до действительного тайного советника, сенатора и генерал-поручика, но нам он известен как руководитель строительства бастиона Петропавловской крепости, который до сих пор носит его имя и в котором кто только не сидел (Пётр Кропоткин, Вера Фигнер, Андрей Желябов, Александр Ульянов, Борис Савинков, Лев Троцкий, Максим Горький…).
Мать Никиты: Елена Трубецкая (урожденная Черкасская) – дочь кабардинского князя Григория Черкасского.
Мачеха Никиты: Ольга Головина (1704–?) – дочь адмирала Ивана Михайловича Головина, общего предка Пушкина и Толстого. Старшей сестрой Ольги Головиной была Евдокия, прабабушка нашего национального гения – та самая Евдокия, которую в припадке безумия (либо в порыве ревности, но Евдокии от этого не легче) убил ее муж, прадед поэта, Александр Петрович Пушкин. Таким образом, наш Никита (старший сын в семье Юрия и Елены Трубецких), будучи, с одной стороны, внуком горского князя, с другой – находился в родстве с Пушкиными (был двоюродным братом Льва Александровича Пушкина, деда поэта).
Дядя Никиты (по отцу): Иван Юрьевич Большой Трубецкой (1667–1750) – старший брат отца Никиты, последний боярин в русской истории (уходя из жизни в 1750 году, 82-летний Иван Юрьевич Трубецкой был последним живым обладателем боярского титула). Находясь 18 лет в шведском плену во время Северной войны, в состоянии любовного вдохновения произвел внебрачного сына от местной баронессы – знаменитого в будущем деятеля русского Просвещения, сподвижника Екатерины Великой, одного из наших героев – Ивана Ивановича Бецкого (неплохо жили русские бояре в шведском плену).
Дед Никиты (по отцу): Юрий Петрович Трубецкой (1643–1679) – боярин и киевский воевода, от которого произошли все князья Трубецкие в Российской империи.
Дед Никиты (по матери): Григорий Черкасский (?–1672) – приближенный боярин при Алексее Михайловиче (отсюда и богатое, точнее – богатейшее наследство).
Бабушка Никиты (по отцу): Ирина Васильевна Голицына (?–1679) – родная сестра «великого» Голицына (Василия Васильевича), самого образованного русского боярина XVII века, реформатора, дипломата, сподвижника и фаворита Софьи Алексеевны.
Прадед Никиты (по материнской линии): Никита Иванович Одоевский (около 1600–1689) – крупный землевладелец и политик правительства Фёдора Алексеевича; в честь Никиты Одоевского и назван наш Никита. Овдовев, 53-летний Юрий Юрьевич Трубецкой (отец Никиты) женился во второй раз на 17-летней красавице Ольге Головиной.
При Петре IКак раз в это время царь-реформатор ввел обязательное посещение увеселительных ассамблей. Ну а какое же веселье без Никиты? Окажемся в числе приглашенных…
Б. Беллотто. Кройцкирхен в Дрездене
Царь приказал всем быть раз в две недели сообща и веселиться безудержно. Женщинам надлежало являться на ассамблею с оголенными руками, плечами и даже шеей, ибо так делают в Европе, которую догоняли. Если сегодня это в пределах нормы, то тогда приказ царя стал настоящим шоком для прекрасных дам. Ведь до этого, во-первых, общие застолья с танцами случались крайне редко. Бояре ходили друг к другу в гости по схеме пара на пару (в этом случае, когда на следующий день вас повезут на пытки, вы будете точно знать, кто донес). Ну а во-вторых, если уж собирались за общим столом с женами на свадебных пирах, то длинное платье закрывало и руки, и плечи, и шею женщины и уверенно доходило до пят. Лицо было покрыто толстым слоем белил и густо обрумянено сверху. В натуральном виде выставленными напоказ оставались только глаза (поэтому поэты чаще всего их и описывали) – зеркало души.
На петровских ассамблеях дворянским женам пришлось сразу же отречься от старого боярского мира, сбросить с себя значительную часть защитной оболочки и продемонстрировать городу и миру руки, плечи и шею…
Евдокия Лопухина, первая жена Петра