Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Когда я одному офицеру Генерального штаба высказал предположение, что генерал Куропаткин, вероятно, сделает попытку препятствовать высадке японцев и занятию ими Инкоу, он ответил мне приблизительно следующее: «Что думает предпринять командующий армией, мы не знаем, но в штабе господствует мнение, что японцам дадут высадиться и двинуться в Маньчжурию, и чем глубже они зайдут в страну, тем лучше. Тогда можно будет разбить их здесь у нас и сразу положить конец войне. Если же мы станем препятствовать их высадке ради незначительных успехов, мы никогда не будем в состоянии их совершенно уничтожить, и война может затянуться».

Это господствовавшее в то время в штабе армии Куропаткина мнение объясняет многое, что в дальнейшем течении войны казалось непонятным. В мае должен был прибыть ІV сибирский армейский корпус и сибирская казачья дивизия; в июне и июле X и XVII европейские корпуса. Это подкрепление армии Куропаткина считали достаточным, чтобы разбить японцев. К юго-западу от Ляояна, между стеной китайского города и тянувшимися на юге горами, находился полигон, совершенно ровное место с запущенным китайским кладбищем. Здесь мы ежедневно присутствовали при учении войск. Особенно привлекала наше внимание дивизия Ренненкампфа. Почти ежедневно прибывали части этой дивизии, пока она совершенно не пополнилась; иногда присоединяли к ней Амурский казачий полк, посланный в начале мая к Ляохо для наблюдения за китайской границей, к которой стягивались войска китайского генерала Ма. Казаки Ренненкампфа, как я уже выше сказал, произвели на нас прекрасное впечатление, особенно деятельно упражнялись они в так называемой «лаве»; мы видели также передвижения целых полков сомкнутым строем. Несколько раз генерал Куропаткин производил смотр. В нем принимали участие войска всех родов оружия. На одном из таких смотров участвовала артиллерия, прибывшая накануне из Европы. Генерал-квартирмейстер сказал мне при этом, что поражен тем, как хорошо перенесли лошади такое продолжительное путешествие по железной дороге. Таким образом, предположение, что лошади, прибывшие из Европы, не будут в состоянии в первое время принимать участие в походах, не оправдалось.

Своеобразную картину представлял собой полигон: яркий солнечный свет заливал всю равнину, которая на юго-западе оканчивалась сигнальной горой. Здесь впоследствии происходила самая горячая схватка Ляоянского сражения. На севере у вокзала возвышалась корейская башня. Тогда уже мы предчувствовали, что в недалеком будущем с тех гор на юге спустится японская армия и что на этих полях, по которым теперь с музыкой и пением проходят войска мимо своего вождя, решится вопрос этой войны. Все говорило за то, что русские не двинутся дальше, а будут здесь ждать наступления японцев. Сконцентрировывание русских войск у Ляояна мы истолковали себе так: сперва станут выжидать, где японцы выдвинутся вперед, чтобы тогда со всеми силами ударить на них. Однако мы скоро убедились в том, что наше предположение неверно и что первое время Куропаткин будет держаться пассивно. Вокруг Ляояна стали возводить форты и проводить рвы для орудий. Саперы, пехота и тысячи китайцев работали днем и ночью над укреплением Ляояна. Положение позиций тогда уже казалось нам невыгодным: около 4 километров южнее их тянулись северные отроги гор, откуда можно было открыть по ним огонь. Во время одной поездки на эти возвышенности, лежащие на правом берегу реки Тай-дзы-хэ, наш проводник сказал нам, что это те позиции, под прикрытием которых совершится отступление русского авангарда к Ляояну. Несколько дней спустя начались работы по их укреплению. Вторая позиция, протяжением в 12 км находилась на 28 км юго-западнее Ляояна и должна была препятствовать или по крайней мере задержать наступление японцев на Ляоян с этой стороны. Позиции эти были сильно укреплены; рвы были частью выбиты в скалах. Но мне казалось, что эта позиция не стоила затраченных на ее укрепление трудов. Японцы могли западнее удобно обойти ее. Однажды мы отправились по железной дороге в Ай-сан-дзян, где была расположена 5‑я стрелковая дивизия. Мы застали ее на учебном плацу. По нашей просьбе нам показали примерное сражение. Стрелки в один ряд безостановочно надвигались на врага; за ними следовали резервы двойным строем. Здесь же мы впервые увидели конно-охотничью команду. В каждом восточно-сибирском стрелковом полку было 144 охотника. При нас происходило учение этих команд двух стрелковых полков в блестящем порядке. Но они едва ли могли заменить собою дивизионную кавалерию, а так как они были вооружены только ружьями, то их можно было рассматривать, как посаженную на лошади пехоту. В горной войне эти команды принесли впоследствии значительную пользу.

Характер гор мы изучили во время поездки по дороге, ведущей к Ялу. Мы доехали до прохода через Ванбатай, находящейся на 20 километров южнее Ляояна. Средняя высота этих гор не превышает 300 метров, лишь отдельные вершины поднимаются на 500 метров. Подъем на горы в большинстве случаев крут и лишен растительности.

Почти во всей Маньчжурии лес уничтожен китайцами. В сухое время горные ручьи почти совсем высыхают и становятся легко проходимыми, но в период дождей они образуются в бурные и стремительные потоки. Вблизи упомянутого перевала старая китайская дорога круто поднимается в гору, затем опять опускается в долину. Русские провели новую дорогу, которая зигзагами вела к перевалу. Она была так узка, что двум повозкам с трудом можно было разъехаться. Китайские арбы, нанятые интендантством и Красным Крестом, с трудом поднимались к перевалу. Это и была та дорога, которую русские офицеры Генерального штаба считали единственной между Ляояном и позициями на реке Ялу. Для тяжеловесных китайских арб, пожалуй, и не было другой дороги, русские же легкие двуколки свободно могли бы двигаться и по другим горным дорожкам. Для армии, не стесненной обозом, каковой была японская, переход через эти горы не мог представлять особых затруднений.

Возвышенности по обеим сторонам перевала предполагалось укрепить. С этих позиций можно было обстреливать дорогу по направлению к югу, на расстоянии приблизительно трех верст. Но не было основания предполагать, что неприятель появится именно на этом месте, так как хотя подъемы в других местах и были круты, однако пехота могла их перейти и, таким образом, обойти эти позиции.

Для наших официальных разъездов, вместе с назначенными состоять при нас русскими офицерами, нам давали артиллерийских лошадей; для других наших надобностей нам приходилось самим заботиться, чтобы добыть их. Один казачий офицер из штаба командующего армией был послан в Цицикар для закупки лошадей. До его возвращения нам приходилось сидеть на месте, если только мы не хотели путешествовать пешком. Мы совершали прогулки в окруженном высокими стенами китайском городе, не представлявшем для нас ничего интересного. Жизнь на улицах, где толпились русские