За стеклом - Ольга Владимировна Королёва

Лиана посмотрела на часы. Десять двадцать три. Целый месяц ушёл на то, чтобы узнать идеальное время, когда надо вставать по утрам, чтобы бабушка была довольна. Десять часов тридцать минут. Иногда Лиана просыпалась раньше и целый час лежала под одеялом, притворяясь спящей, если бабушка заходила в комнату. Минуты в такие дни тянулись мучительно долго. Но лучше уж добровольное мучение, чем бабушкино ворчание.

Скорее бы это закончилось.

Ещё три дня, и можно будет уехать домой.

Мама с бабушкой настояли на том,

чтобы Лиана провела последний летний месяц в гостях у бабушки и дедушки в деревне, как обычно. Как будто ничего не произошло. Мама сказала, что ей нужно «прийти в себя немного», и Лиана не решилась спорить. После похорон, ещё в городе, она время от времени просыпалась среди ночи из-за того, что мама так сильно и громко плакала… Тогда Лиана почти не дышала от ужаса и беспомощности. Казалось, что в гостях у бабушки будет легче. Но нет, здесь было хуже.

Бабушка всё так же требовала полоть морковку, капусту, клубнику, собирать ягоды, и прочее, прочее, прочее… Но это было даже неплохо – можно было погрузиться в свои фантазии, и время летело быстро-быстро. Куда ужаснее было, когда бабушка вдруг заговаривала о папе. Она начинала с жалостливых причитаний: «Как же вы теперь?! Ох-ох-ох!» А потом вдруг резко и даже немного злобно выговаривала: «Он мне никогда не нравился. Говорила я матери твоей, что нечего за него идти. Теперь вот расхлёбывает. Ох-ох-ох!» Слышать это было противно. Хотелось заткнуть уши и закричать, чтобы бабушка замолчала, чтобы она поняла, как больно царапают её слова. Но на это как будто не было сил. В такие моменты Лиана начинала считать. С момента похорон счёт вошёл у неё в привычку. Когда накатывали боль, грусть, злость или обида, она начинала считать. Иногда просто до пяти. Иногда – вновь и вновь касаясь пальцами пуговиц на своей рубашке. Нужно было непременно тронуть каждую и остановиться на верхней на счёт пять. Почему-то это успокаивало.

Большая стрелка старых часов тяжело передвинулась на цифру шесть. Десять тридцать. Лиана отбросила одеяло, опустила ноги на пол, на ощупь нашла тапочки. Заметила, как ярко за окном светит солнце. Значит, бабушка опять начнёт бубнить: «Всё сидишь за своими книжками, шла бы на речку, хоть загорела б, а то бледная как поганка». Но книжки стали её убежищем. С их помощью можно было уйти в другие миры, оказаться где-то в другом месте. Не здесь. Хотя часто во время чтения Лиана обнаруживала, что мысли её далеко-далеко от текста и что она вот уже несколько минут читает одно и то же предложение. Обычно в такие моменты она думала о папе.

Сегодня папа снова ей приснился. Они были на берегу реки, куда часто ездили с палатками. Папа удил рыбу, стоя с удочкой у кромки воды. Очень спокойный, с лёгкой улыбкой. Лиана снова и снова бросала крючок с блестящей приманкой в воду, но он отскакивал от гладкой поверхности, как от стекла. Папа улыбался, глядя на неё, и молчал. Проснувшись, она ощутила в груди странное тянущее чувство. Будто там дыра. Лиана даже прикоснулась к грудной клетке, чтобы убедиться, что никакой дыры нет. Ей очень хотелось обсудить с кем-нибудь свои сны… И очень хотелось поговорить о папе. О том, как она скучает по нему. Но с бабушкой этого сделать было невозможно. Дедушка же в основном молчал и занимался домашними делами: что-то к чему-то прибивал, прикручивал да чинил. А мама по телефону казалась такой холодной и отстранённой, что Лиана не решалась начать разговор… Дачным друзьям тоже не хотелось ничего рассказывать, не такие близкие у них отношения. К тому же Лиана чувствовала, что ей стало тяжело с ними общаться. Сначала она придумывала отговорки, чтобы не ходить с ребятами купаться в речке или гулять. А через некоторое время они и сами перестали её звать. Это стало облегчением. Бабушка, конечно, долгое время не отставала, но для неё было важно, чтобы Лиана хорошо училась. Поэтому, немного поворчав на книжки, она вздыхала и оставляла внучку в покое.

Лиана открыла створку шкафа, достала льняные шорты и подходящую к ним футболку. Расчесала рыжие волосы, отчего они разлетелись облаком в разные стороны, и, немного подумав, собрала их в высокий хвост. Из зеркала на неё смотрела девочка четырнадцати лет с грустными глазами и осунувшимся лицом. Она выглядела уставшей, одежда висела на ней мешком – похоже, она похудела… Выдохнув, Лиана вышла в коридор, а оттуда – прямо на кухню.

На сковороде что-то скворчало, в комнате стоял аромат жареного мяса. Но у плиты стояла не бабушка – дедушка. Он обернулся на звук шагов внучки:

– Доброе утро! – Дедушка вернулся к плите, орудуя деревянной лопаткой. К запаху мяса добавился запах жареных яиц. – Бабуля ушла с подружкой встретиться, оставила меня за главного.

– Ого, – ответила Лиана, садясь за стол. – Не похоже на неё.

– Да. – Дедушка поставил на стол две тарелки с яичницей с помидорами и беконом. – Она про встречу забыла, ей тётя Катя позвонила, и она так и убежала, ничего не приготовив. Ну, ничего. Я вроде справился.

Дедушка улыбнулся. Кажется, он тоже был смущён – нечасто они оставались вдвоём. Да и разговаривали тоже редко – дедушка был молчалив, а Лиана не могла никак найти к нему подход.

К двум тарелкам прибавились две чашки ароматного чая с листиками смородины. Лиана стала уныло ковыряться в тарелке, внимательно изучая блюдо, будто стараясь найти там что-то важное. Она смущалась и пыталась не смотреть на дедушку. Как, впрочем, и он старался не смотреть на неё. В голове снова начался счёт. Раз, два… Так хотелось поговорить с ним. Кажется, они с папой дружили. Иногда уходили вдвоём в сад и что-то там чинили, перебрасывались короткими фразами, то и дело улыбались. Иногда Лиана шла вместе с ними, смотрела на них издалека, гадая, о чём они говорят…

Если бы он только заговорил с ней сейчас… Может быть, тогда этот камень в груди стал бы хоть немного меньше…

– Совсем ты исхудала, – сказал вдруг дедушка. Лиана подняла глаза и встретилась с его тёплым, всё понимающим взглядом. – Совсем мало ешь, как папы не стало.

– Ну да. – Она попыталась сглотнуть вдруг появившийся ком в горле и проговорила тихо: – Что-то аппетита нет. Хотя пахнет очень вкусно, деда.

– Твой папа очень любил яичницу с помидорами и