Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова
– Мне это не нравится, – просипел Макс, и тон у него был совершенно серьезный. Я отстранил его, подался вперед – и наконец разглядел. На вытоптанной земле припорошенный песком и сухими листьями, скрючившись в позе эмбриона, лежал человеческий скелет.
Я стоял на коленях и почти касался его ступни. Она отлично сохранилась, и даже не успела уйти в грунт, как это бывает с предметами, которые долго лежали на земле. Кости были черные от сгнившего мяса, а ступня крупная – в две мои ладони.
– Мужчина.
– Ага… – Макс поднял глаза на тазовые кости скелета, и я расхохотался, глядя на него. По острову, пустынному и жутковатому, разносился мой истерический хохот, я не мог остановиться. Вся усталость, весь голод и жажда, все страхи, которые успел пережить за последние сутки, вырывались из меня хохотом. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я читал о случаях, когда люди, оказавшиеся в изоляции от мира, сходят с ума. Я был близок к этому как никогда. Счастье еще, что нас двое.
Макс тоже захрюкал, поняв, что смешно получилось, но выражение испуга не сошло с его лица. Видно было, что смеется он скорее за компанию. Прохрюкавшись, он меня добил:
– Ты только не слетай с катушек, Димыч. Без того стремно. Мы спасемся, нас же двое. Наверняка нас отнесло в какой-нибудь заповедник, которого на карте нет, чтобы туристы не шастали… А этот… – он кивнул на скелет. – Мало ли что могло случиться! Ежедневно в стране без вести пропадает куча народу. Мы не пропадем! Ты только с ума не сходи, а то я сам тебя грохну.
Мне стало легче: мой друг опять становился собой.
– Давай-ка отсюда убираться. Сгребай телефоны, в кармане высушишь. Местность мы осмотрели…
– Да уж. – Я выбрался из кустов и пошел собирать детали телефонов с камня.
Штаны на мне давно высохли, я только вытряхнул из карманов крошки и разложил разобранные телефоны: свой в правый, Максов – в левый. По-хорошему, их можно было уже собирать, но я хотел сначала уйти из этого места. Макс стоял за спиной и таращился на серую полоску моря, окружившую нас так странно и неожиданно.
– Тропинки хоженые, значит, кто-то, кроме нас тут есть, правда?
– Как бы ни тот бедняга в кустах.
Макс больно ткнул меня под коленку своей палкой, сам при этом пошатнулся, но удержался, вцепившись в мое плечо:
– Я уже не знаю, что думать. Спустимся, соберем телефоны, а там – по ситуации.
Макс ловко съехал по склону на пятой точке, было видно, как он торопится покинуть это место. Врач называется! Как будто скелетов не видел! Я не отставал. Ноги мои давно гудели от усталости, лодка и сумка натерли плечи, но я смотрел на Макса и думал, что ему еще хуже с его ногой.
– Предлагаю обосноваться в лесу. Там тенек и ветра наверняка нет. А может, и избушка егеря, а?
– Ручей далековато.
– Ничего, ты здоровый, побегаешь. Дай попить. – Макс глотнул из пластиковой бутылки из-под кваса и поскакал вперед по серпантину.
Обратно мы дошли быстрее. Миновали ручей (я опять набрал воды и в бутылку, и в котелок, не расплескать бы по дороге), вышли к развилке, где вторая тропинка вела в лес. Хоженая, она была хоженая, и это добавляло мне оптимизма.
Лесок, такой небольшой и низенький при взгляде сверху, снаружи оказался непролазными джунглями боярышника. Невысокие деревья, переплетя свои ветви, стояли так плотно, что протиснуться туда можно было разве что на четвереньках.
– Дался тебе этот лесок… – ворчал Макс, примеряясь со своей палкой к тесно стоящим стволам. – Лично я останусь здесь. Тенек и не ветрено. – Он расселся под ближайшим деревом, подложив под себя сумку, и с озабоченным видом стал ковырять свой размокший гипс.
– Как хочешь. – Я сбросил рядом воду, сдутую лодку, протянул руку и сломал ветку сухого дерева. Этого сухостоя здесь было, наверное, пол-леса – какой же это заповедник? В заповеднике за этим следят… – Разводи костер, если сможешь, я прогуляюсь. – Я набросал вокруг него побольше толстых веток, чтобы было что поджигать, а сам пошел дальше, вдоль леска. Сам не знаю, что я хотел найти. Просто шел, не давая отдыха натруженным ногам.
Низкий лесок, наполовину состоящий из сухостоя, тянулся вдоль обрыва, оставив лишь метр обочины – вытоптанной тропинки. Вытоптанной. Хоженой. Я шел по ней, всматривался в серые стволы, осажденные крупными гроздьями виноградных улиток, и думал, что с голоду мы здесь не помрем, если что. Тропинка тянулась и тянулась, пока не нырнула в лес. Я свернул – и, о чудо: тесно стоящие деревья расступались перед ней, в густом лесу она просматривалась вперед метров на двадцать и заканчивалась серой вытоптанной поляной, темной от сплетающихся над ней веток деревьев. Отличное местечко для ночевки! Может, и костер удастся развести, на такой полянке должно быть безветренно… Я пробежал двадцать шагов и хорошенько осмотрелся.
В темноте от сплетающихся над головой веток было едва видно вытоптанную землю под ногами. Раза три я поймал лицом паутину. Сама полянка была маленькой, метра два на три, деревья стояли низко, мне приходилось пригибаться, но я решил, что лучшего места для ночевки нам не найти. Развернулся и пошел за Максом.
Темнело. Над островом сгущались тучи, они тому причиной или наступающий вечер, я уже не знал. Солнце скрылось за облаками, я даже не представлял себе, который теперь час. Точно знал, что вечер, а шесть или девять, уже не имел понятия. Море внизу потемнело и ходило высокими волнами, выплевывая на берег белую пену с мочалками водорослей. В полутемноте песок казался синевато-белым, как в свете люминесцентных ламп, от этого глазам было неуютно. Поднялся ветер и загнал мне под кожу мелкие иголочки холода, моя майка надулась парусом и затрепыхалась, как белый флаг. На меня разом навалились усталость, голод и это нелепое отчаяние, с которым прыгают в пропасть за час до появления спасательного вертолета. Все время, пока мы были на острове, я был уверен, что мы сможем отсюда выбраться. Должно быть, ум мой тогда еще не смирился с этой нелепой ситуацией и отказывался принимать существующее положение вещей. Мне казалось, что я вот-вот проснусь, или прилетит егерь на голубом вертолете, а скорее приедет на катере, или вроде того. Но в тот момент,