Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова
Да, молодая, высокая, стройная. Но какая-то вся…
Она Диме не понравилась. И он даже пожалел бедного Усова, угробившего себя ради старлетки.
— Что вам надо? — спросила Сима, проводив его в гостиную с хорошим ремонтом, но почти без мебели.
Сама села на диван в форме подковы. Воинову пришлось опуститься на банкетку. Больше ничего не было. А на диван она его не пригласила.
— Что вас связывало с Усовым Валентином? — сделал строгое лицо Дима. — Он умер, вы знаете?
— В курсе, — с легким раздражением ответила девушка. — Ужинал в ресторане и умер. Такая нелепость!
— Почему нелепость?
— Ну… Не подавился, не ударился, а просто взял и умер. Минуту назад еще был в Сети, и тут же бац — и нет его!
Все это она говорила без жалости, без сожаления, без сочувствия должного. Как о чем-то второстепенном, вызвавшем недоумение и недовольство.
— Сердце остановилось, — вставил Дима.
— В курсе, — с кивком ответила Сима. — Все из-за жены наверняка. Доставала, доставала и достала всё же.
— В каком смысле? — заинтересованно подался вперед Дима. — Они скандалили?
— Я не знаю. В ресторане — вряд ли. Но дома, Валя жаловался, случалось. Она ему надоела! — выдала Сима с чувством, природу которого Дима не смог определить.
— Почему не развелись?
— Так собирались! — возмутилась Самойлова.
И тут же поменяла позу. Только что сидела прямо, колени вместе, руки на коленях. И в следующий момент упала спиной на диванные подушки, прикрыла лицо ладошкой и всхлипнула.
Сцена выглядела неубедительно. Дима в искренность не поверил. И в таланте новоиспеченной звезды усомнился.
— Он и завещание собирался переписать, лишив ее всего, — подала Сима голос из-под ладошки.
— То есть Усов Валентин собирался развестись с женой и лишить ее наследства?
Это была интересная информация. Не факт, что правдивая, но внимания заслуживала.
— Да, собирался. — Ладошка Серафимы снова упала на коленку. — И собирался сделать мне предложение. Это я отвечаю на ваш вопрос, какие отношения нас связывали. Мы любили друг друга. А теперь…
Мордашка у Самойловой сделалась совершенно несчастной. И если она в это мгновение играла, то весьма искусно.
«Вот приспичило тестировать ее талант!» — подумал он с раздражением.
— Насколько мне известно, Усов собирался вложиться в ваш сериал?
— Почему собирался? Он и вложился. И за это я ему буду благодарна всю оставшуюся жизнь. Это первая моя главная роль.
«Возможно, и единственная и последняя», — подумал Воинов, внимательно рассматривая артистку.
— Проект не свернули в связи со смертью Усова? — уточнил он.
— Нет. Всё идет по плану, — ответила Сима, снова усаживаясь ровно и выпрямляя спину. — Уже было отснято несколько сцен. И… Очень жаль, что Валентин не дожил. И вы совершенно не правы, что пустили всё на самотек.
— В смысле?
— Мне кажется…
Она высоко вскинула подбородок, испуганно округлила глаза и голосом, который должен был звучать зловеще — но не особо вышло, — произнесла:
— Мне кажется, его отравили.
— Это вряд ли, — качнул Воинов головой. — Экспертиза установила, что смерть наступила по естественным причинам. Кстати… Просматривая вашу переписку, Серафима, я наткнулся на одно сообщение, в котором вы благодарите Усова за то, что он послушался вас и вашего режиссера. О чем речь?
Она наморщила лобик и посмотрела на него как на нечто несуразное.
— Вы серьезно? — дополнила она свою мимику вопросом. — Считаете, что я всё должна помнить, что писала ему?
— И всё же?
— Скорее всего, речь шла о том, что он вовремя перечислил денежные средства на счет кинокомпании.
— В полном объеме? — уточнил Воинов. — И вообще, о какой сумме речь?
— Ой, вот об этом не спрашивайте. Тут я вам не помогу. Никаких цифр не озвучивалось при мне. Все решал Валентин с представителями кинокомпании. Договоры какие-то заключали. Что-то подписывали. Я этим вовсе не занималась. Со мной только кинокомпания заключила контракт на главную роль в сериале, и всё. Вы меня простите…
Серафима Самойлова встала с дивана без особой грации. То ли устала за день, то ли вовсе не обладала ею от природы. Но, встав, посмотрела на Диму строго и требовательно. Он понял, что ему пора. Тут еще и слесарь работу свою закончил и приступил к торгу, кто и за что кому должен. Воинову пришлось уйти.
Усаживаясь в машину, он подумал, что у Самойловой не было ни единого мотива желать смерти своему любовнику. Она лишилась солидной материальной поддержки и титула его будущей молодой жены.
А вот у жены…
— Серьезно, Дима? — притворно зевнула в трубку Ольга, когда он ей позвонил. — Она станет травить своего мужа только потому, что он собрался с ней развестись? Не чуди, пожалуйста. Если бы все так поступали, мужиков на Земле вообще бы не осталось.
— Он собирался лишить ее наследства, — напомнил он. — Хотел переписать завещание.
— И что? Судились бы годами, и только. И опять же: собирался — не значит лишил. Всё, я спать хочу. Отстань. И забудь уже об этой истории.
— А если его всё же убили, Оль? — сделал он последнюю попытку разбудить в ней подозрительность.
— А если нет?
— А если да?
— Если да, то мы об этом никогда не узнаем. Пока, майор.
Глава 7
Выстиранная и тщательно выглаженная тюлевая занавеска висела на прежнем месте. И в кухне действительно стало светлее и как будто наряднее. Анисимов осторожно поправил складки на шторке, вернулся к столу, сел на новенький стул. И сразу приступил к завтраку. Стукнул чайной ложечкой по вареному яйцу и принялся его очищать.
Он сварил целый десяток. Но не себе. Вернее, не только себе. Сразу после завтрака он намеревался поехать в райцентр навестить женщину, которую Вова Шишкин нашел в снегу. Она осталась жива, да. Но была очень слаба. И сознание ее было спутанным, по мнению врачей. Она всё время звала кого-то. Имена каждый день бывали разными. И женщина не могла сказать, кого именно она звала. Кем приходятся ей те люди, о которых она вспоминала.
Вчера поздно вечером Николаю Николаевичу позвонил знакомый фельдшер из районной больницы и сказал, что Снегурочка — так ее прозвали в отделении терапии — пришла в себя. И у нее уже побывал следователь и долго говорил с ней. И завтра,
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 51 стр.