Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси
И мы умирали со смеху. Как же часто мы смеялись в то время вместе!
Яира и я. Яира, переставшая быть моей.
* * *
Сэндвич с яичницей выпал у меня из рук и опрокинул чашку с кофе. Горячий напиток разлился по столу и забрызгал мне брюки. Я очнулся от воспоминаний, как ото сна, и посмотрел по сторонам… Ах да… Я на заправке в кафе при въезде в незнакомый мне Йерухам…
Моти подал знак официанту, и он тут же подбежал ко мне с салфеткой и свежим сэндвичем.
– Не волнуйтесь, – успокоил он меня, когда я, извинившись, протянул ему деньги. – Хорошего вам дня.
За соседним столиком кто-то громко засмеялся. Это они надо мной? Аппетит тут же пропал.
– Да хватит вам! – услышал я голос Моти. – Вы что, не видите, что человеку хочется покоя? Верно я говорю, Ави?
– Они мне совершенно не мешают, – ответил я.
За соседним столом зааплодировали.
– С хорошими манерами у них не очень… – извинился официант, но я лишь небрежно махнул рукой.
Видимо, заметив что-то в моем поведении, Моти пристально посмотрел на меня. Позже я узнал, что у этого великана добрейшая душа и бережное отношение к людям.
* * *
Было видно, что эта шумная компания любит проводить время вместе.
В городе, где я прежде жил, мы называли подобные встречи «заседаниями парламента». Они напоминали состязания подростков, только тогда мальчишки кидались шариками и дергали девчонок за косички, а теперь, будучи взрослыми мужчинами, они обсуждают злободневные вопросы и способы их решения, заранее зная, что никто к ним прислушиваться не будет.
Женщины подобные «заседания» не устраивают, предпочитают просто поболтать с подругами.
Яира никак не могла понять, почему из всех ее знакомых мужчин я один не являюсь «членом парламента» и не тусуюсь с приятелями с военных сборов.
– Потому что я предпочитаю проводить время с тобой, – был мой обычный ответ.
– У тебя что, совсем нет друзей? Со школы, из армии, из кибуца…
– Есть.
– Кроме Гади, я никого не знаю.
– Мне и одного хватит. И у меня есть ты. – Я проводил ладонью по ее щеке. Кожа у нее была нежная и теплая, как у младенца.
– А ты уверен в том, что он действительно твой друг?
– Абсолютно.
Я и правда был уверен в этом, пока он не нанес мне удар. Еще один удар в череде тех, что мне довелось пережить…
Я не стал объяснять Яире, что в большой компании теряюсь, даже если мне есть что сказать, не могу привлечь к себе внимание. С ней мне интереснее, чем с кем бы то ни было, жизнь без нее кажется пресной, еда – невкусной, а луна – тусклой.
– Расскажи мне, что ты прочел в газете, – улыбаясь, просила она.
Ей нравилось, когда я пересказывал содержание статей или играл на фортепиано. Больше всего ей нравился Лист. Особенно «Венгерская рапсодия», первая часть концерта номер два и этюды в моей собственной обработке, которые мы с Лиором исполняли в четыре руки.
– Вы словно танцуете вместе, – смеялась она, обнимая нас.
Четыре руки порхают по клавишам, Яира переворачивает страницы с нотами, звуки музыки заполняют восторгом наши сердца. Разлетевшаяся на крохотные осколки картина счастья…
– О чем вы с Гади говорите, когда встречаетесь?
– Обо всем.
– О девочках, сексе, машинах или футболе?
– А ты как думаешь?
– О политике.
– Не угадала.
– Тогда, может, обо мне или о детях? – смотрела она на меня с любопытством.
– Теперь угадала.
– А он не объяснил тебе, почему он до сих пор не женился? Такой видный мужчина.
– Яира! Я не задаю подобных вопросов.
– А я задаю.
– Как-то он сказал, что еще не встретил свою любовь, и спросил, нет ли у тебя сестры.
Она довольно улыбнулась. Может, я уже тогда, сам того не зная, обратил внимание Яиры на Гади?
Наша с Гади дружба зародилась, когда мы спали в одной палатке на сборах. Потом он на долгие годы уехал за границу, а когда вернулся, тут же позвонил, и я пригласил его на ужин. Он явился с букетом белых лилий в руках и в одно мгновение стал в нашем доме своим человеком. Ах, если бы я знал, насколько «своим»!
Он приходил к нам каждую неделю и всегда приносил какой-нибудь подарок.
«Вы должны попробовать эту божественную брынзу», – говорил он. Или: «Такого вина вы еще никогда не пили». Или: «Это тебе, Яира. Ты ведь так любишь анемоны». После ужина мы вдвоем отправлялись на кухню. Я мыл посуду, а Гади вытирал ее и ставил в шкаф. А потом мы пили чай с пирожными, принесенными им из недавно открывшейся кондитерской.
– Скажи, – снова спрашивала Яира. – Вот вы – два таких умных человека. О чем вы говорили вчера вечером на кухне?
– Спорили о том, есть ли Бог.
– И к какому заключению вы пришли? – спросила она серьезно.
– Что я люблю тебя, – ответил я, целуя ее в затылок. Ей нравилось, когда я удивлял ее неожиданными ответами.
Когда я все понял, было уже поздно. А может, у меня не было шанса с самого начала?
В последнее время Гади был единственным, кому удавалось порадовать, насмешить, взбодрить Яиру. Он точно знал, что и когда надо сказать, чтобы хоть немного смягчить ее печаль. А я не препятствовал этому, вероятно, потому что знал – сам я помочь ей не в силах. Как я мог поддержать ее, когда моя собственная жизнь разлетелась на мелкие осколки?
И чем больше от Яиры отдалялся я, тем ближе становился ей Гади. Это он беспокоился о том, чтобы она вовремя принимала таблетки, ела, пила, вставала с постели, покупала себе новые платья, слушала музыку, совершала пробежки по набережной. То есть жила…
А что же я? У меня не было сил…
Нет, я пытался. Будил ее песнями, приносил в постель кофе и газету. По четвергам дарил ей букет полевых цветов, которые она так любила, заказывал столик в китайском ресторанчике…
Цветы оставались вянуть на столе, а китайская кухня ей больше не нравилась.
Я пытался как-то склеить осколки прежней жизни, а Яира продолжала отдаляться. Исчезать. Словно все, что было между нами, растворилось.
Глава 10
Рут
Не успели первые