Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси
– Что-то случилось?
– Не хочется, и все.
– Мы можем съездить к Шули и Дани…
– Хватит! – закричала она.
– Да что случилось?
– Что случилось? Это ты меня спрашиваешь, что случилось?
– Подожди, куда ты…
Следующим звуком стал треск захлопнувшейся двери.
Я никак не мог ее догнать. Не успевал я приблизиться, как она снова удалялась. Я знаю, что во всем, что случилось, она обвиняет меня. В ее глазах именно я – источник всех бед. Стоит ей увидеть меня, как с ней тут же случается приступ гнева.
И тут я вспомнил про заседание. Вот он, выход!
Я быстро оделся и отправился в офис, но, подходя к зданию, замедлил шаги. Что они скажут, увидев меня после объяснений Наамы? Я прекрасно знал, что обо мне думают коллеги. Они считают, что пяти месяцев вполне достаточно для того, чтобы смириться, успокоиться и пойти дальше, они уже устали от тоски, которую я вокруг себя распространяю, от моих тяжких вздохов и безрадостного взгляда.
Проскользнув к себе в кабинет, я принялся перелистывать бюджет, валявшийся на моем столе уже пару недель. Буквы и цифры прыгали перед глазами. Что это со мной? Я зажмурился и тут же снова открыл глаза.
– Вы здесь? – передо мной стояла верная Наама, с которой мы провели вместе семь лет.
– Нет, Наама, не здесь.
– Вам принести чего-нибудь? – спросила она, улыбнувшись.
– Как всегда, – ответил я и тут же поправился: – Нет, только воды. Я не…
– Ничего, если теплая? – спросила она, выходя.
Выглянув за дверь, я увидел, как к Нааме подбежала запыхавшаяся мадам Адлер, и понял, что дело плохо.
Вернувшись, Наама протянула мне стакан с водой.
– Заседание… Они уже добрались до третьего раздела.
– До третьего, говоришь?
Спасения не было. Это уже второе заседание, на которое я опоздал. Такое не простят никому, даже мне – ценному сотруднику, которым так гордился доктор Гвирц.
Не дойдя до комнаты заседаний, я зашел в туалет.
От сверкающей чистоты, блеска белого кафеля и запаха хлорки у меня закружилась голова. Схватившись за раковину, я сделал глубокий вдох.
– А мы тебя ищем, ищем… Все в порядке? – услышал я голос бухгалтера, вышедшего из кабинки. – Что-то ты не очень…
– Я… Отравился… – прохрипел я, и он поспешил исчезнуть, словно я был заражен смертельным вирусом.
Из другой кабинки до меня донесся шум спускаемой воды. Что я здесь делаю? Зачем пришел сюда? Все вдруг показалось глупым и никчемным. Запах лаванды проник мне в ноздри, и я вдруг понял, что надо делать.
Вернувшись в кабинет, я собрал вещи, махнул на прощание Нааме, которая изумленно смотрела на меня, прикрыв рот рукой, и вышел на улицу.
Мне был срочно необходим глоток свежего воздуха.
Глава 7
Рут
Вслед за поездкой в Париж, где мы, опьяненные счастьем, бродили по улицам Вечного города, выражая парижанам свою признательность, наступили сумасшедшие дни, когда, позавтракав в Эйлате, мы отправлялись на ужин в Метулу[82]. Далее последовало знакомство с его родителями, их подозрительные взгляды, одобрение отца, заявившего, что подобного жениха не сыщешь днем с огнем, восторги подруг и, наконец, предложение руки и сердца, сделанное в роскошном ресторане, где в складках салфетки Шука заранее спрятал кольцо. Увидев его, я, не колеблясь ни секунды, сказала «да». Он взял меня на руки, посетители ресторана бурно зааплодировали, а явившиеся с тортом и шампанским официанты запели свадебный марш с французским акцентом. Когда фанфары отгремели, я попросила его съездить в Хайфу и познакомиться с моей сестрой.
– Зачем? Тебе что, требуется ее разрешение?
– Что-то вроде того, – ответила я. – Она воспитывала меня вместо матери, так что постарайся ей понравиться.
– Для тебя я сделаю все, что ты захочешь, – произнес Шука, погладив меня по коленке.
Он действительно постарался. Подарил Зои букет красных роз, а когда она, усмехнувшись, поинтересовалась, с чего это вдруг такая честь, объяснил, что она теперь и его сестра тоже, и повел нас ужинать в итальянский ресторан. Когда мы ждали десерта, Шука, извинившись, сказал, что ему надо срочно встретиться с одним из коллег, и оставил нас одних, нежно ущипнув меня за щеку. Да, все было именно так.
Проглотив безо всякого стеснения три порции тирамису с клубничным мороженым, мы заказали такси, отправились к ней на квартиру и, как в детстве, завалились спать в одной кровати.
Какой замечательный день, подумала я.
– Тебе верится, что я выхожу замуж?
– Как-то не очень.
– Я так счастлива, Зои! Ты должна перестать вести себя так, будто ты – моя мать.
– Хочешь пить?
Я оставила этот вопрос без ответа. Попытка переменить тему – обычный способ Зои выразить свое неодобрение.
– Ну хватит тебе, все хорошо. В чем дело, Зои?
– Не знаю. Не важно. Просто я сама действую себе на нервы.
– Перестань видеть во всем признаки грядущих несчастий.
– Это называется «тревожный синдром».
– А у меня есть от него лекарство, называется Шука.
– Знаю, но ничего не могу с этим поделать.
– Порадуйся вместе со мной, сестричка. Ты ведь была со мной в горе и печали, так будь со мной и в радости.
– Я радуюсь.
– Радуешься, но… В чем дело?
– Посмотри на меня. Я так счастлива, что скоро лопну от восторга.
– А выражение твоего лица говорит совсем об обратном.
– Мы уже обсуждали это. Но проблема в том, что я никак не могу успокоиться.
Да что это с ней? Почему она не может за меня порадоваться?
– Что тебя не устраивает? Тебе хочется, чтобы я вечно грустила?
– Не знаю, Тути, оставь. Пойдем лучше выпьем за твое здоровье. У меня есть замечательный ливанский арак.
– Нет, тебе не нравится то, что я, твоя младшая сестра, нашла себе идеального жениха – умного, красивого, врача, чемпиона по прыжкам в высоту, – который заботится обо мне и окружает меня любовью. Думаешь, он слишком хорош для меня, да?
Мне хотелось заплакать. Заметив это, Зои обняла меня и принялась покачивать из стороны в сторону, словно младенца.
– Хватит, хватит, Тути-шмути-фрути-кути, – принялась напевать она. – Прости меня… Я очень за тебя рада.
– Так скажи об этом.
– Ненормальная ты моя, твое счастье – это и мое счастье…
– Пожалуйста, Жо, – воспользовалась я именем, придуманным мной в детстве. – Порадуйся за меня, за нас. Скоро ты станешь тетей.
– Я и правда… глупая. Завидую своей замечательной сестре. Но ведь она лишь на вид такая сильная, а внутри хрупкая, как хрусталь.
– Не такая уж я хрупкая, как тебе кажется.
– Мне остается лишь молиться о том, чтобы так оно и