Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
По этому поводу мессер заметил:
— Такие строения должно возводить в камне. И место им на главной городской возвышенности, со скамьями для сотен зрителей. Не подобает анатомическому театру прятаться на заднем дворе, как наша простая постройка.
Алессандро снял с себя плащ и посмотрел на мальчика и цирюльника. Взгляд выражал прежнее спокойствие. Умные глаза вновь стали такими, какими мальчик их знал.
— Вчера вечером Альфонсо завершил свой труд, — сказал он. — Дело за трупом. После заката будет и он.
За городской стеной по дороге в Венецию, в часе езды на двуколке, находилось то, что местные жители с мрачной двусмысленностью называли Кладбищем невинных. Его и кладбищем-то назвать было трудно — просто кусок земли, огороженный каменной стеной. Сюда свозили бедняков, скошенных чумой в те годы, когда она так свирепствовала, что городские погосты при церквях уже не могли приютить всех мертвецов. Здесь же хоронили казненных преступников, самоубийц и всех остальных, чья душа почему-либо оказалась обречена на вечные муки.
В округе обреталось множество бродячих собак и воронов. Если кому занадобится человеческий труп — лучшего места не найти. Могилы копались неглубокие, сторожа — ненадежные, меток негусто. Мальчик уже наведывался сюда вместе с цирюльником. Своей ученостью мессер Алессандро во многом был обязан этому месту.
Не всегда случалась такая удача, что они находили целый труп. Но велика была у мессера жажда знаний, и потому довольствовалась она и костями без плоти, связанными одними сухожилиями, и одним-двумя мускулами, по случайности оставшимися на своем месте. Вместе с цирюльником мальчик очищал от гнили скелеты разлагающихся трупов. Однажды они раздобыли лопатку, плечо и кисть, на которой не хватало пальцев, и еще ногу. Увидев добычу, мессер в ту же ночь отправил их назад на поиски грудной клетки. На следующий день они, стараясь быть незамеченными и выбирая каждый раз новую дорогу, свозили кости в дом мессера Алессандро, так что под конец у него оказался почти целый скелет.
Вдвоем сидели они на стене, окружающей Кладбище невинных, каждый со своей лопатой, и болтали ногами, а солнце садилось у них за спиной. Цирюльник насвистывал песенку, которую они выучили в Германии. В ней пелось про лентяя, который ленился-ленился, да и заснул, а проснувшись, обнаружил, что заживо похоронен. Мальчик прислушивался к ночи.
Наконец они заметили, как к калитке за углом подкатила двуколка. Им было видно, как ходят задвижки. Оба спрыгнули со стены и остались стоять снаружи. Солнце пряталось за горизонт, темнота вступала в свои права. Они слышали, о чем разговаривают копающие с другой стороны стены. О казни.
Служанку приговорили к смерти за то, что она до смерти забила своего собственного ребенка, которого прижила неизвестно с кем. Ходили слухи, будто обрюхатил ее сынок хозяина, богатого местного торговца. Так или нет, а сегодня после обеда ее повесили на городской площади, и теперь два могильщика, болтая о пустяках и не обращая никакого внимания на труп, рыли могилу, глубокую ровно настолько, насколько им позволяла их куцая совесть. Им потребовалось не так уж много времени, и под конец разговор крутился вокруг жены одного из них, которая — «точно тебе говорю» — раздобыла на рынке знатного петуха. Главный вопрос заключался в том, куда его теперь пустить: на бои или на развод?
Когда могильщики наконец закончили и свою болтовню, и свою отвратительную работу, цирюльник с мальчиком услышали через стену, как запирается калитка и исчезает в ночи скрипучая телега.
Стену возводили не для защиты кладбища от расхитителей могил, а только для того, чтобы спрятать их от глаз прохожих, поэтому она была лишь немногим выше цирюльника. Легко перемахнув через ограду, они нашли место, где могильщики закопали труп. Оба знали: то, что они ищут, лежит неглубоко, долго копать не придется. Они не перекидали и дюжины лопат земли, как наткнулись на упругую плоть.
Цирюльник велел мальчику встать на колени и завершить остальную работу руками. Мальчик начал с того конца, где, по их мнению, находилась голова. Когда он разгреб рыхлую землю, показалось белое как мел лицо. Раскрытые глаза засыпало черной землей. Кожа была гладкой и холодной. Черные волосы сливались с окружающим мраком. Мальчик просунул руку ей под шею и приподнял голову. Мгновение он сидел, поддерживая руками мертвую голову, будто хотел ей что-то сказать. Долго смотрел на бледно-голубые губы. Его вдруг охватила печаль, равной которой он никогда прежде не испытывал, оказываясь рядом с трупом.
— Что ты застрял? Продолжай копать, — раздраженно поторопил его цирюльник.
Мальчик повиновался. Очистил от земли грудь, живот, бедра и ноги. Потом они подняли ее из могилы.
Чтобы перетащить труп через стену, понадобился трос. Цирюльник стоял снаружи и тянул за трос, пропущенный в подмышки тела, а мальчик толкал ноги. Наконец тело было переброшено за стену и крепко привязано к двуколке. Путь до города предстоял тряский. Прежде чем стегнуть осла, они закрыли ее покрывалом. Пока цирюльник закрывал ей лицо, мальчик смог его разглядеть. Служанка походила на его мать, которая осталась там, в Тронхейме. Мальчик задумался о том, заметил ли это сходство цирюльник.
На следующий день мальчику разрешили вымыться в бадье мессера Алессандро и натереть кожу самым лучшим оливковым маслом. После того как он высох и надел сухую и чистую одежду, его допустили к мессеру Алессандро в рабочий кабинет. Они уселись на два мягких стула по разные стороны стола. Мальчик все еще думал про обезьян торговца и поэтому вспомнил и другие истории об обезьянах, которые мессер ему рассказывал.
— Пожалуйста, расскажите об обезьяне из Александрии. — Мальчик потянулся к яблоку.
— Да-а, обезьяна из Александрии. — Мессер потер рукой гладко выбритый подбородок. Этим утром цирюльник славно потрудился, и у мессера был такой же гладкий подбородок, как у мальчика. Мессер взял сушеную фигу и стал пристально ее рассматривать, а потом положил в рот. Мальчик