Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Фелиция сидела и смотрела на отца. Он никогда раньше не рассказывал о том дне. Сама она почти ничего не помнила. В голове осталась какая-то каша. Возвращение для нее стало адом, родители отправили ее в реабилитационный центр в Западной Виргинии. Место ей понравилось. Поэтому она смогла пройти там курс восстановления. Потом приехал отец и забрал ее оттуда. Они переехали на Аляску, где отец получил должность начальника полицейского участка в маленьком городке. Родители уехали на Север ради нее. Это был символический акт. Один год во льдах. Один год на краю света. Новое начало. На Аляске она пошла работать в полицию, стала помогать отцу в участке. К ее большому удивлению, эта работа ей понравилась. Когда испытательный год подошел к концу, родители решили, что настало время отпустить ее на свободу, поскольку они не могли вечно оберегать ее от жизни, и вернулись в Ричмонд. Тогда она поступила в полицейскую академию.

Вообще-то Фелиция пришла не для того, чтобы слушать отца. Это она всегда создавала вокруг себя тайну. Родители никогда не спрашивали, почему за два месяца она превратилась из жизнерадостной выпускницы в самоубийцу с героиновым шприцем. Она могла себе вообразить, как они страдали от неизвестности. Но так или иначе, они позволили ей сохранить свою тайну. Видимо, надеялись, что в один прекрасный день она найдет в себе силы и сама обо всем расскажет.

— Мы никогда об этом раньше не говорили, — сказала Фелиция.

— Никогда. — Отец одним глотком допил остававшееся в бутылке пиво.

— Хорошо, что разговор все-таки начался.

— Да.

«В следующий раз наступит моя очередь рассказывать, — подумала она про себя. — В следующий раз».

— Мне пора возвращаться к работе. Сам знаешь, как бывает. — Фелиция поднялась.

Отец молча кивнул. Он очень хорошо знал, как бывает.

— Ты должна все время себя спрашивать, — вдруг заговорил он. Фелиция остановилась на полдороге. — …что он сделает с этой кожей, — закончил мысль отец.

Она кивнула и задумалась. Вышла из квартиры. Все-таки хорошо, что сделала крюк и заскочила домой.

Пока она спускалась по лестнице, ее мысли вновь обратились к Эду Гейну. «Он и правда существовал», — сказала она себе. Есть убийцы, которые снимают кожу со своих жертв. И все-таки она вынуждена признать, что расследует очень необычное дело, и необычным его делает странное ощущение ирреальности происходящего. Она не знала, стоит ли думать об Эде Гейне. Может, поискать вдохновения в кино: «Психо», «Техасская резня бензопилой» или «Молчание ягнят»?

Убийца, которого она преследует, в одном похож на Эда Гейна: надев костюм из кожи убитых им людей, танцует в нетронутой спальне своей покойной матери. Оба они словно пришли из другого мира.

«Ты должна все время себя спрашивать, что он сделает с этой кожей», — сказал ей отец. Но как на такой вопрос найти разумный ответ? Нормальные люди ничего не делают с кожей мертвецов. И все-таки ответ она знала. «Он на ней что-нибудь напишет», — подумала она, закрывая за собой входную дверь отцовского дома.

Вернувшись в участок, Фелиция Стоун заняла свое место в просторной рабочей комнате отдела убийств. Перед ней стоял ноутбук. Криминалисты уже обследовали компьютер Бонда и извлекли из него все файлы, даже те из удаленных, которые смогли восстановить. Электронный адрес Бонда, как оказалось, располагался на домене музея, но он пользовался им только для служебной переписки, то есть крайне редко. По большому счету он просто отвечал на те из поступающих запросов, которыми не мог пренебречь. Оставалась возможность, что руководитель музея использовал для личной переписки какой-нибудь сетевой почтовый сервис, например джи-мэйл. Но никто из тех, с кем он работал, не помнил, чтобы этот одинокий старый человек давал кому-нибудь свой электронный адрес, поэтому, если он и существовал, обнаружить его было почти невозможно.

Она перенесла все содержимое компьютера Бонда к себе в папку и вплотную занялась поиском файлов с изображениями. К своему большому разочарованию, она не нашла того, что искала. Ей попались фотографии экспонатов музея, несколько неудачных фотографий коллег Бонда с закрытыми глазами, сделанных на каких-то рабочих встречах, и еще что-то по мелочи. Заинтересовала ее только одна фотография, с изображением довольно пышной рыжеволосой дамы. Фелиция понятия не имела, кто бы это мог быть. Наверное, родственница — например дочь. Эта фотография разбудила ее любопытство, так как она оказалась единственной из всех, снятой не в Музее Эдгара Аллана По. Фоном служило знакомое Фелиции озеро — Уэстхэмптон на территории университета, около которого она недавно парковалась. Она принялась размышлять, кто мог сделать этот снимок, но так ни к чему и не пришла. Подавленная, она закрыла ноутбук и позвонила Лаубаху.

— Ты где? — спросила она.

— Здесь, — отозвался абонент, кладя на стол перед ней свой мобильный.

— Господи, я даже не слышала, как звонил твой телефон, — рассмеялась Фелиция.

— Вибрация, — пояснил Лаубах, — старый индейский трюк. Полезен, когда собираешься внезапно возникнуть у кого-нибудь за спиной.

— Внезапность тебе отлично удалась. Послушай, среди файлов с компьютера Бонда я ничего не нашла.

— Ну, понятно. А почему ты так уверена, будто эти фотографии вообще существуют?

— Не знаю. Просто у меня такое чувство. Если они есть, многое встает на место.

— То есть ты просто хочешь, чтобы они нашлись.

— Да, наверное. — Она тяжело вздохнула.

— Как правило, наилучший результат приносит работа с теми уликами, которые у нас есть, а не с теми, какие нам бы хотелось иметь.

Фелиция слабо улыбнулась.