"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

души Судзуки совершенно уверен, что Асагао – это и есть Толкатель. Его ледяная аура, спокойное лицо, острый пронизывающий взгляд – то, как он смотрел на Судзуки, словно видя его насквозь, – та странная, почти мистическая сила, которую он излучал, не могла принадлежать «обычному человеку». Один только разговор с ним вызывал ощущение, будто тебя кромсают острым ножом. Когда он рассуждал о саранче, Судзуки уловил в его голосе нотки холодного презрения к человечеству. Асагао – это Толкатель. Это самое логичное заключение, к которому только можно прийти. Нет ничего обычного или нормального в той тихой угрозе, которая от него исходит. Если он – не Толкатель, то невозможно объяснить то ощущение неловкости, неправильности происходящего, которое Судзуки испытывал рядом с ним. Он – тот, кто толкнул сына Тэрахары под колеса машины. Судзуки в этом уверен.

Но у него нет намерения рассказывать что-либо из этого Хиёко.

Когда он представляет улыбающиеся лица Кентаро и Кодзиро, у него начинает болезненно биться сердце и в груди все сжимается. Он не может допустить, чтобы они оказались втянуты во все это.

– Лучше просто забыть о человеке, за которым я шел следом. Он никак не может быть Толкателем.

– Решать – моя работа, а не твоя, – жестко говорит Хиёко.

Наконец Судзуки начинает осознавать, что ситуация гораздо более опасна, чем он предполагал.

– Мне что-то кажется, что ты не воспринимаешь нас всерьез. Если ты собирался бежать, тебе следовало бежать. Вместо этого ты примчался по первому нашему требованию, купившись на дешевую уловку. Люди, которые не выбирают своей путь и не следуют ему, дорого платят за свои ошибки, и их жизни можно только посочувствовать.

– Я не знаю, где Толкатель. Это не тот человек, которого я преследовал. Вы можете даже избить меня, но я просто не знаю ответ на ваш вопрос.

– Избить тебя – это именно то, что мы собираемся сделать.

Как только он слышит ее слова, Судзуки чувствует, что его голова тяжелеет. Он удивляется, пытается оглядеться, но его движения становятся все более вялыми. Его веки сами собой опускаются. В панике он пытается открыть глаза, но тотчас, как ему это удается, они вновь закрываются.

«Наркотики…» Его мозг работает так же замедленно, как и тело. Но когда она успела подсыпать ему наркотики? Ему известно, что Хиёко любит использовать против своих жертв снотворное. Именно поэтому с того самого момента, как она вошла в кафе, он внимательно следил, чтобы она не приближалась к его чашке. У нее не было возможности отравить его напиток, он ведь не спускал с нее глаз. Вдруг его осеняет: «Актеры?»

Слово, которое он раньше слышал от Хиёко. «Они могут сыграть практически любую роль» – так она ему тогда сказала. Другие клиенты и персонал кафе – все они, возможно, являются Актерами. И они, вероятно, отравили воду. «Вот что произошло! – горестным криком раздается в его голове запоздалая мысль. – Как я мог быть таким идиотом?!» Но он едва успевает испытать сожаление, прежде чем провалиться в забытье.

* * *

Его тело сотрясается от внезапного толчка, и глаза открываются. Голова пульсирует от боли. Судзуки оценивает обстановку и мгновенно понимает, что находится внутри машины. Фургона. Все сиденья в салоне сняты, и он лежит на полу. Его удерживают двое мужчин. Его куртку сняли, и он ощущает холодный металл кузова фургона сквозь ткань своего свитера.

Его руки и ноги связаны. Не веревкой и не скотчем, а кожаными ремнями с застежками.

– Ты и вправду жалок, приятель. – Мужчина с короткой стрижкой, находящийся справа от него, наклоняется к Судзуки, словно собираясь на него плюнуть.

Судзуки узнает его: это один из мужчин, которые были в кафе.

– Вы – Актеры?

Он слышит смех Хиёко с переднего пассажирского сиденья:

– А у тебя хорошая память… Но эти люди – не Актеры. С Актерами мы больше не сотрудничаем. Эти двое – специалисты по пыткам.

– Чт… что?

– Мы нанимаем их, чтобы пытать людей.

– А-а… – У Судзуки не получается выдавить из себя ничего, кроме слабого стона.

– А ты и вправду тупой, ты в курсе? До сих пор не могу поверить, что ты купился на такую очевидную ложь.

– Ложь?

– Как мог сын Тэрахары остаться в живых, если машина размазала его по дороге?

«Так я и думал. Он никак не мог остаться в живых». Он одновременно испытывает ужас и успокоение. «Это с самого начала было ловушкой». Увы, как он и подозревал. Его охватывает отвращение к самому себе. «Какой же я идиот…»

– Какой дурак, – говорит мужчина с плоским носом – тот, что слева от Судзуки. Его длинные волосы свисают унылыми тощими прядями; на правой щеке квадратная марлевая повязка, под которой виднеется кровь.

– Ты была так уверена, что этот парень явится, – говорит он Хиёко. – И ты оказалась права.

– Ну, что тебе сказать… Все дело в том, что, даже если люди умом понимают, что им грозит опасность, она никогда не кажется им реальной.

– Чё ты имеешь в виду? – Мужчина с короткой стрижкой поворачивается к ней.

– Они продолжают думать, что с ними все будет в порядке. – Хиёко снова смеется. – Не важно, насколько опасна ситуация, они все равно предполагают, что для них все закончится хорошо. Если им в руки попадает коробка с надписью «Опасно», они думают: «Да ладно, это не может быть настолько опасно», пока не откроют ее. Вот почему разыскиваемый преступник идет поиграть в зал патинко[33]. Он думает, что все обойдется. Ничего плохого ведь не может произойти так быстро. Люди почему-то уверены, что неприятности приходят постепенно. Что они всегда смогут их избежать, узнав о них заблаговременно. Вот почему люди продолжают курить, даже зная, что курение приводит к раку легких.

«Она права», – думает Судзуки. Он верил в то, что градус опасности будет нарастать постепенно. Он знал, что Хиёко могла ему лгать, знал, что это могло быть ловушкой, знал, что его