Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

— Это уже будет групповая терапия.

— А по дороге захватим вашу племянницу, если она к тому времени поправится.

— Чарльз, вы не находите странным, что Битти никогда не хотела уехать из Зимнего Дома и жить отдельно?

— Нет, вовсе нет. Просто она не могла на это решиться без одобрения матери. Видимо, потому и решила вас найти — чтобы наконец угодить ей.

— Но спасибо ей не сказали. Дядя Джеймс в два счета убедил меня, что я главный подозреваемый в убийстве. А обмануть маленьких детей было еще легче.

— Вы уверены, что он так и поступил?

— Да. Я поняла это во время нашей первой встречи в хосписе. Ужасно, да? Для Лайонела и Клео. Неудивительно, что они проводили столько времени в загородном доме. Бедняжка Битти. Она ожидала совсем другого, но подарок назад не вернешь. А теперь попытка самоубийства. Я так ее разочаровала.

Битти Смит вышла из «роллс-ройса». Мать и отец поддерживали ее за руки — словно узницу, а дядя Лайонел погнал свою драгоценную машину в гараж. Битти оглядела свой единственный дом. Темные окна гостиной походили на пустые глазницы. Зимнему Дому не было дела до того, что произошло сегодня вечером, но не потому, что у него не было души, а потому, что он привык к тому, что здесь слишком мало любви и слишком много смертей.

Клео Зимнер-Смит искала в сумочке прописанные ей успокоительные таблетки. Наконец нашла аптекарский пузырек и протянула его мужу.

— Шелдон, раствори их в воде.

— Зачем?

— Потому что твоя дочь никогда не умела глотать таблетки.

Битти смотрела, как он засеменил к кухне. Она не переставала удивляться, что собственный отец знает о ней меньше чужих людей. Но теперь ее обида отошла на второй план. Скоро из гаража вернется дядя Лайонел. У нее есть несколько редких и драгоценных минут, которые она может провести наедине с матерью.

— Я хочу кое-что тебе показать. — Битти подошла к шкафу, открыла дверцу и смахнула на пол три шляпы с нижней полки.

— Битти, не надо. Перестань. — Клео говорила так, словно упрекала четырехлетнего ребенка. Она подошла к дочери и наклонилась за шляпами. Но тут же выронила их и закрыла руками лицо.

— Боже, там мышиная нора. Но ведь дом не выносит мышей. Откуда…

— Нет, мама. Я сама просверлила эту дыру. Видишь, какой узкий этот шкаф? И задняя стенка не из кедра. А все другие стенные шкафы…

— Ну, конечно, он не глубокий. Это шляпный шкаф. И всегда был таким.

— Таких шкафов не бывает. И тетя Недда сказала, что раньше этот шкаф был самым обыкновенным. И здесь висели пальто.

— Дом сдавали в аренду, когда мы были детьми. Возможно, кто-то из постояльцев переделал его в шляпный.

— Нет, это обычный шкаф с фальшивой стеной. Если ты заглянешь в дыру…

— Значит, там не живет мышь? — Клео облегченно вздохнула и окинула взглядом стену шкафа. — Ты права, это не кедр. Похоже на фанеру. Как я раньше не замечала… Хотя здесь всегда лежала куча шляп. Когда-то их все носили. Поэтому вполне разумно иметь специальный…

— Это не шляпный шкаф! — попыталась крикнуть Битти, но получился нетерпеливый писк. — Здесь тайник, — она присела на корточки перед дырой и заговорила уже спокойнее: — Если посветить фонариком, ты увидишь сундук. Как те сундуки на антресолях. Ты когда-нибудь их считала, мама? По одному на каждого мертвого Зимнера, кроме Салли. Ты никогда не думала, где ее сундук?

— На южной антресоли? Мы никогда туда не поднимаемся. Зачем? Мне совсем не хочется… Нет, Битти. Я же просила тебя не делать этого.

И снова полетели шляпы. Битти освобождала одну полку за другой. Клео металась, хватая шляпы на лету.

— Битти, перестань! Немедленно! — крикнула она, поймав взлетевшую шляпу с широкими полями, будто летающую тарелку.

Битти вытащила одну полку, потом другую. Она не слышала, как вошел дядя Лайонел и остановился прямо у нее за спиной.

— Что здесь происходит? Битти, ты с ума сошла?

Битти захохотала, но не истерически. Ей в самом деле было весело. Возможно, она единственная в этом доме, кто нормально пройдет психологический тест.

— Ты больна! Ты не понимаешь, что делаешь. Прекрати! — вопила Клео, пытаясь удержать дочь.

Да, чистое безумие — раскидывать шляпы в вестибюле. Битти высвободилась из объятий и побежала на кухню через гостиную. По пути столкнулась с отцом, из его рук выпал стакан и разбился. Она обежала его, отпихнув руку, и едва не поскользнулась в луже. Вбежав на кухню, она распахнула стеклянный шкаф с огнетушителем и топором.

Вернувшись в гостиную, Битти насладилась собственным триумфом: она стала центром внимания. Все трое, разинув рот, уставились на топорик у нее в руке. Отец тряс головой, пытаясь осознать происходящее — его дочь со смертоносным оружием. Она же заметила нечто новое — все отступили, когда она сделала к ним шаг.

Власть.

Битти вошла в фойе и остановилась перед шкафом. Там не осталось ни единой полки, до которой она могла дотянуться. Она замахнулась топором и расколола хлипкую стенку. Второй раз замахнулась слишком высоко, пропоров одну из шляп матери. Лезвие топора застряло в верхней полке.

Осмелев, троица вошла в вестибюль, вытянув вперед руки.

— Не смейте! — Битти высвободила топор и повернулась к ним.

Мать подняла руки вверх, словно жертва ограбления.

— Все хорошо, милая. Все будет хорошо.

Битти снова ударила топором, в стенке образовалась дыра, поднялось белое облачко штукатурки.

— Довольно. — На этот раз голос Клео прозвучал сурово, точно ее сорокалетняя дочь шалила перед гостями.

Битти снова нанесла удар, вложив все силы. Стенка треснула. Женщина выбила топором обломки фанеры.

— Хватит! — воскликнула Клео. — Прекрати!

Первый акт открытого восстания завершился, и Битти остервенело выдрала оставшиеся секции сломанной стенки. На полу стоял маленький сундук. Битти ухватилась за медную ручку, потянула крышку на себя. Сундук застрял в отверстии. Она рванула его, сундук вылетел наружу и вместе с Битти упал на пол. Крышка открылась, и к ногам Клео высыпалось содержимое.

Истлевшая ночная сорочка, желтая тесьма, крошечный скелет.

Если бы у куклы был скелет.

Лейтенант Коффи был почти польщен — почти, — когда окружной прокурор Бьюкенен соблаговолил в столь поздний час нанести визит в Особый отдел, покинув званый ужин и сказочно богатого вкладчика, финансирующего предвыборную кампанию. Щегольски одетого проныру сопровождала свита из пяти