Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд

— Я не много об этом знаю. Мэри мне не рассказывала.

— Еще бы, бедная детка! А я помню так, словно это было вчера, выражение лица мистера Спирса, когда он прочитал об этом в утренней газете, Надин всегда казалась такой тихой женщиной. Почти застенчивой. И чувствительной. А Рольф был таким умным в бизнесе. Говорят, ее как только не пробовали лечить, но все без толку, так что ей придется остаться в этом заведении до конца своих дней. Хотя, пожалуй, это даже благо, что она не способна осознать, что убила своего мужа. После мы узнали, что он... с кем-то встречался. — Миссис Спирс чуточку покраснела. — Наверное, это свело Надин с ума. Знаете, она ведь из Прайоров. Вилли Прайор приходится ей братом. Одно время он встречался с моей младшей сестрой, до того как женился на этой Мирне Хаббард. Насколько мне известно, Мэри Олан живет с ними?

— Совершенно верно.

— Просто удивительно, как Мэри, бедная детка, пережила это потрясение, обнаружив тело своего отца. Ну да ладно, если вас ждут там, на озере, не нужно позволять старухе задерживать вас своей болтовней и воспоминаниями. Передайте мои лучшие пожелания Мэри.

— Непременно.

— Я понимаю... Я знаю, это не мое дело... что Мэри ведет довольно разгульную жизнь. Говорят, изрядно выпивает?

— Пожалуй, не без этого.

— Ну, по-моему, вы должны ее простить. После всего, что она пережила, ей-богу, ее нельзя винить, если она чуточку бесшабашна. А теперь поезжайте и наслаждайтесь жизнью, мистер Сьюэлл.

Я помахал ей, отъезжая, и направился к городской свалке. И всю дорогу ехал так осторожно, будто машина катилась по яйцам. Несколько минут назад это было тело, нечто такое, от чего мне нужно было избавиться. Разговор с миссис Спирс снова превратил его в Мэри Олан, девушку, которую я целовал прошлой ночью. Мои ладони на руле были мокрыми.

Уорренская свалка находится к востоку от города. Это очень упорядоченная свалка со рвами, вырытыми бульдозерами. Дальше в моем ряду разгружались пикап и микроавтобус, на котором приехал мужчина с двумя светловолосыми мальчиками. Должно быть, отец с сыновьями. Я остановился на большом удалении от них обоих и подал машину задом ко рву. Никто не видел задней части моей машины, и вряд ли кто-либо стал бы припарковываться возле меня. Люди, похоже, предпочитают избавляться от мусора в уединении. Я открыл багажник, вытащил картонную коробку и сбросил ее в ров. Потом раскрыл брезент, вытащил банки и бутылки, стараясь не прикасаться к телу и не смотреть на него. Солнце отражалось в двух больших бриллиантах на наручных часах Мэри, и мне показалось, что я чувствую исходящий от нее запах смерти. Я торопливо вновь ее завернул, захлопнул крышку багажника, сел за руль и уехал. Когда я подъехал к микроавтобусу, он как раз трогался с места. В этом я усмотрел шанс запомниться им. Места, чтобы его объехать, было предостаточно. Вместо этого я нажал на клаксон, издав долгий громкий гудок. Мужчина и два его сына обернулись и уставились на меня с возмущением и отвращением. Я еще раз погудел им, сверкая на них глазами, и они уехали.

Вернувшись на шоссе, я повернул в сторону города. Мне необходимо было заехать в него, чтобы попасть на шоссе, ведущее на север, на холмы в окрестностях озера.

Казалось, что для начала воскресного дня вокруг необычно много полиции. Мост я переехал в густом транспортном потоке, направлявшемся на север. В полутора милях от реки проехал мимо административного здания «Уорренского отделения труб и цилиндрических изделий» моего работодателя — «Пневматик продактс, инкорпорейтед». Это здание кубической формы возвели шесть лет назад, и стоит оно на благоустроенной, ухоженной территории. Мне там все знакомо, поскольку это место моей работы, но сейчас я об этом не думал, потому что вез ее тело в багажнике.

Никогда еще я не ездил так осторожно. Наверное, подобную сверхосторожность люди проявляют, когда пересекают улицу с партией дорогих граммофонных пластинок. В моем воображении одна за другой возникали картины того, что может случиться, если кто-нибудь в меня врежется и при этом багажник распахнется. И чем большую осторожность я проявлял, тем меньше шансов у меня оставалось. Дорога была буквально запружена безмозглыми дураками, и все они куда-то спешили.

Добравшись до холмов, я оказался в районе, где многочисленные дороги ответвлялись к маленьким озерам. Я двинулся по одной из самых безлюдных. Это была черная узкая, неровная и залатанная во многих местах полоса асфальта. Она то взбиралась на крутые гребни, то спускалась в изогнутые лощины. Наконец приметил едва различимую тропу, уходящую влево, — старую дорогу, которую использовали для лесозаготовок. Резко притормозил, затем повернул на нее. Ветки заскребли о бока «мерседеса». Я проехал около трехсот футов, чтобы меня наверняка не было видно с дороги.

Там вылез и стал вслушиваться в тишину. Пела птица, вокруг моей головы с важным жужжанием летала муха. Я решил, что мне лучше вообще не думать о мухах. Затем услышал шум мотора. Какая-то машина долго приближалась, но после того, как проехала, все звуки быстро стихли. Я даже мельком не увидел ее сквозь весенние листочки. Еще было слышно, как где-то поблизости бежит вода. В лесу стоял весенний запах сырости.

Я знал, что должен себя превозмочь. Открыл багажник, натянул брезент, потуже обернув вокруг нее, и вытащил. Подтащил груз к краю небольшого обрыва, отпустил два конца брезента, удерживая два других, и вывалил ее. Она перевалилась через край, перевернулась три раза и остановилась спиной ко мне, налетев на маленькую сосенку. Какая-то банка из-под сока, которую я не заметил, выкатилась вместе с ней и устремилась вниз по склону. Пришлось спуститься и подобрать ее — на ней могли остаться отпечатки пальцев. Забросил банку обратно в багажник. Потом пошел, снова заглянул в обрыв и не разглядел никаких четких следов. Это навело меня на