Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

— Мы с Клео были в школе, когда Салли… когда она ушла. Я много думал о том дне. Мы ничего такого не сделали. Мы были…

— Старая история, — отмахнулась Недда. Ей больше всего хотелось потянуться через стол, взять его за руку, сказать, как хорошо вернуться домой. Но она оказалась еще большей трусихой, чем Битти. Недда боялась, что Лайонел съежится от ее прикосновения, отнимет руку и превратится в лед.

И она сложила руки на коленях.

Мартин Пинвитти был вне себя от счастья: два детектива из Особого отдела по расследованию убийств посетили его скромное жилище. Скромное — это еще мягко сказано. Он занимал одну комнату, если не считать клетушки с туалетом, которую Мэллори не приняла в расчет. Накрытая широкой доской ванная одновременно служила столом. Пинвитти поспешно сложил диван, на котором спал — еще одно свидетельство того, что хозяин влачил нищенское существование.

Мэллори догадывалась, что большая часть мизерных доходов Мартина Пинвитти уходила на почтовые марки. Повсюду валялись пачки писем и книги с закладками. Судя по штемпелям на конвертах, письма приходили со всей страны, на некоторых были указаны обратные адреса полицейских департаментов штатов.

На пути к дому, по настоянию Пинвитти, они зашли в бакалейную лавку: писатель хотел угостить детективов пончиками. Наверно, как и все штатские, он думал, что пончики — основная еда любого полицейского. И оба детектива, желудки которых были забиты круассанами и блинчиками Чарльза, с благодарными лицами ели сахарные пончики, запивая ужасным чаем.

Райкер положил в чай еще сахара.

— Итак, репортер стал последней жертвой, павшей от ножа для колки льда?

— От ножа профессионального убийцы? Думаю, да, — ответил историк. — У меня повсюду свои источники. Мне сообщают о любом старом нераскрытом преступлении с ножом для колки льда, который потерял популярность как орудие убийства задолго до гибели репортера.

Мэллори просмотрела одну из папок Пинвитти с длинным списком ограблений и убийств и отложила ее в сторону. Да, Райкер прав, расследование Пинвитти действительно любительское.

— А что с тем безумцем, который вырезал семью Зимнер? Вы считаете, он отошел от дел после того случая?

— Вот именно, — кивнул Пинвитти. — Отошел от дел или просто умер. Знаете, когда-то я действительно думал, что его убила Рыжая Зимнер. В штате Мэн ножом для колки льда закололи мужчину, — он подошел к полке, забитой распечатками, документами и бумажными конвертами. — На это дело у меня заведена отдельная папка. Но ничего не вышло, — писатель достал папку и улыбнулся. — Я даже ездил на несколько дней в Мэн, чтобы проверить все на месте.

Это заинтересовало Мэллори: поездка в штат Мэн — дорогое удовольствие для нищего экскурсовода.

Пинвитти сел на стул и раскрыл на коленях папку.

— Я объясню, что меня так заинтересовало в этом деле. Жертва — человек по имени Гумбольдт.

Рука Райкера, в которой он держал чашку, застыла в воздухе. Все внимание детектива сосредоточилось на писателе. Мэллори оставалось лишь удивляться.

— Однажды в Новом Орлеане Гумбольдт оказался в одной камере с человеком, которого подозревали в убийстве политика, тот был убит ножом для колки льда, — продолжал Пинвитти.

Чашка со стуком опустилась на блюдце.

— И теперь этот подозреваемый… — близорукий писатель замолчал и поднес лист ближе к глазам. — У меня нет его имени, но оно начинается с Г. Ладно, не важно. Его признали невиновным. Пока он находился за решеткой, произошло еще одно убийство. И я подумал, что Рыжая Зимнер могла об этом не знать и принять Гумбольдта за убийцу своей семьи. Возможно, она видела отчеты по убийству в Новом Орлеане. Понимаете, когда я впервые услышал эту историю — больше похожую на сплетню — о том, что Гумбольдта убила девушка с рыжими волосами, мне пришло в голову, что Рыжая Зимнер могла его выследить, решив, что именно он, а не его сокамерник, убил ее родственников.

Мэллори улыбнулась. Приговор за причиненное зло — смерть.

— Когда это случилось?

— Через два года после резни в Зимнем Доме. Сначала я думал, что убийство произошло значительно позже. В любом случае, Гумбольдта убила не Рыжая Зимнер, ей тогда было всего четырнадцать. Приехав в Мэн, я узнал, что убийца — взрослая женщина из тех мест.

Ко времени убийства Гумбольдта Рыжая Зимнер должна была стать достаточно высокой и вполне могла сойти за взрослую. Мэллори бросила взгляд на Райкера, и тот кивком дал понять, что у него тоже возникла эта мысль.

Пинвитти не обратил внимания на их немой разговор.

— Убийство было непреднамеренным, а это противоречило моей версии. Полиция признала его самозащитой. Похоже, мужчина ворвался в спальню женщины и набросился на нее. Однако эти подробности стали мне известны уже через много лет после убийства. Впервые я узнал о случившемся от дряхлого старика, позже он умер в доме престарелых. Полицейского отчета по делу не оказалось.

Мэллори и Райкер были само внимание.

— Я знаю, о чем вы подумали, — продолжал писатель. — Я тоже решил, что это странно. Но городок маленький, больше похож на стоянку для дальнобойщиков. Я не смог опросить жителей, потому что никого не осталось. Все жилые дома и общественные учреждения снесли, когда строили новую дорогу. Записи о рождении, смерти и налогах перевезли в другое место, а полицейских отчетов просто не существовало. На весь город был всего один полицейский — начальник Уолтер Макриди. Я решил, что он мог забрать записи с собой, когда выходил на пенсию, и разыскал его дочь, Сьюзан. На момент убийства она была маленькой и ничего не помнила. Я знал, что убийца — женщина с рыжими волосами. Сьюзан Макриди согласилась, но, подумав, уже не была уверена насчет цвета волос. А затем вовсе решила, что волосы у женщины точно были не рыжие. Макриди говорила, что женщина местная, но не могла вспомнить ее имя. Ей она тогда казалась немолодой, но семилетнему ребенку любой взрослый покажется старым. В общем, я ничего не вынес из этой поездки.

Мэллори показала экземпляр «Резни в Зимнем Доме».

— Значит, в вашей книге ничего нет о Гумбольдте?

— Нет. Какой смысл? Он был всего лишь сокамерником человека, несправедливо обвиненного в убийстве. А это не имеет даже косвенного отношения к делу.

Пинвитти не понял, какое значение имел нож для колки льда в убийстве Гумбольдта. Он несколько раз упомянул эту деталь, но так и не осознал ее важности. Мэллори никак не могла решить: либо Пинвитти действительно верит в совпадения больше любого полицейского, либо он что-то скрывает. Что-то не так в этом маленьком человеке. Как и