Его зовут Тед - Андрей Залевский

Охранник остановился у двери. Он постучал ключами по металлической раме. — Банди! — крикнул он. — Подъем. Время обеда.

Ответом была тишина. Никакого движения под серым одеялом.

Чувствуя, как по спине ползет первый, еще неосознанный холодок тревоги, офицер вставил ключ в замок. Дверь со скрипом открылась. Он шагнул в тесную камеру, подошел к койке и потянулся к краю одеяла.

— Эй, я кому говорю... — начал он, резко сдергивая шерстяную ткань.

Слова застряли у него в горле.

На матрасе не было человека. Там лежала тщательно выстроенная, издевательская инсталляция. Несколько толстых томов уголовного кодекса штата Колорадо и пухлые папки с судебными прецедентами формировали туловище. Свернутое полотенце и скомканная одежда имитировали голову и плечи.

Орудия правосудия — юридические справочники, которые система услужливо предоставила обвиняемому для подготовки к защите — были использованы им для того, чтобы эту систему уничтожить.

Охранник резко поднял голову. В потолке, там, где должен был находиться плафон освещения, зияла черная, квадратная дыра размером 30 на 30 сантиметров. Металлическая рамка была аккуратно выпилена, а следы распила замазаны мылом.

Рация на поясе офицера ожила не сразу — его пальцы дрожали так сильно, что он не мог нажать кнопку передачи. Когда ему это удалось, его голос сорвался на крик, эхом разнесшийся по всему тюремному блоку: — Код красный! Повторяю, код красный! Камера четыре пуста! У нас побег!

В ту же секунду тюрьма Гленвуд-Спрингс погрузилась в состояние абсолютного, неконтролируемого хаоса. Сирены взвыли, перекрывая предновогоднюю музыку, игравшую в комнате отдыха охраны.

Но было слишком поздно.

Вакуум национального масштаба

Реакция правоохранительных органов была мгновенной, но абсолютно бессильной. На все дороги, ведущие из Аспена и Гленвуд-Спрингс, были выставлены вооруженные блокпосты. Шерифы останавливали и обыскивали каждый автомобиль. В небо поднялись вертолеты, кинологи прочесывали периметр тюрьмы.

Когда выяснилось, что беглец прошел по вентиляционной шахте и спрыгнул в пустующую квартиру главного тюремщика, а оттуда просто вышел через парадную дверь в зимнюю ночь, масштаб катастрофы стал очевиден.

Детективы округа Питкин смотрели на часы и понимали, что столкнулись с математической нерешаемой задачей. Банди покинул здание около десяти часов вечера 30 декабря. Сейчас был полдень 31 декабря. У него было пятнадцать часов форы.

За пятнадцать часов здоровый, целеустремленный человек с деньгами в кармане может оказаться где угодно. Он мог уехать на машине в соседний штат. Он мог купить билет на самолет в любую точку мира. Границы периметра поиска расширились до размеров всей страны.

Так как беглец пересек границы штата, дело немедленно перешло в юрисдикцию Федерального бюро расследований (ФБР). Был выдан федеральный ордер за незаконное бегство во избежание судебного преследования (UFAP). Имя Теодора Роберта Банди было немедленно внесено в список десяти самых разыскиваемых преступников ФБР.

Его фотографии появились на экранах телевизоров по всей Америке. Дикторы прерывали праздничные трансляции, чтобы сообщить леденящую кровь новость: серийный убийца, подозреваемый в гибели десятков женщин, снова на свободе. Общество, которое только начало забывать об ужасе на озере Саммамиш и в горах Колорадо, вновь погрузилось в паранойю.

Следователи в Вашингтоне, Юте и Колорадо были вне себя от ярости. Они потратили годы, собирая улики, анализируя микроволокна и организовывая очные ставки. Они посадили монстра в клетку. А система охраны просто позволила ему выскользнуть, не заметив исчезновения пятнадцати килограммов веса и не проверив камеру ночью. Национальное унижение пенитенциарной системы Колорадо стало свершившимся фактом.

Но где находился сам призрак в это время?

В транзите: Очарование анонимности

Пока полиция Колорадо обыскивала заснеженные леса и останавливала пикапы на горных перевалах, Тед Банди находился за тысячи миль от эпицентра паники.

Его план, в отличие от импульсивного июньского прыжка из окна, был выверен с леденящей душу логикой. Выйдя из квартиры тюремщика в морозную ночь, он не стал прятаться в лесах. Он направился к ближайшей трассе и, воспользовавшись попутным транспортом, добрался до Денвера.

Денвер — крупный транспортный узел. Здесь, в аэропорту Стэплтон, сливались потоки тысяч пассажиров. И именно здесь Банди в полной мере использовал свое главное оружие — абсолютную, безупречную нормальность.

Он не выглядел как беглый каторжник. На нем была чистая гражданская одежда. Он был выбрит, спокоен и излучал уверенность. Подойдя к стойке регистрации, он наличными, собранными благодаря наивности его группы поддержки, купил билет на ближайший рейс до Чикаго. Никто из сотрудников авиакомпании не обратил внимания на привлекательного, но истощенного мужчину. В 1977 году системы безопасности аэропортов не предусматривали обязательной проверки документов по базам данных ФБР, да и ордер на его арест еще даже не был выписан — в тюрьме в этот момент охранники все еще любовались стопкой книг под одеялом.

Банди сел в кресло самолета, пристегнул ремень и растворился в небе.

Когда шасси коснулись взлетно-посадочной полосы в Чикаго, он уже находился в другом часовом поясе. Оттуда, используя поезда и автобусы, он перебрался в город Энн-Арбор, штат Мичиган.

Выбор этого города был не случаен. Энн-Арбор — классический университетский центр, дом для Мичиганского университета. Банди, как хищник, привыкший к определенной экосистеме, инстинктивно тянулся к кампусам. Здесь была высокая концентрация молодежи, множество дешевых баров, транзитных студентов и атмосфера абсолютной расслабленности. В такой толпе легко затеряться.

2 января 1978 года, когда агенты ФБР сбивались с ног, опрашивая свидетелей на западе страны, Теодор Роберт Банди сидел в переполненной таверне в Энн-Арборе. Вокруг него шумели студенты. На экранах телевизоров транслировался матч за Роуз-Боул — культовая игра студенческого американского футбола между командами университетов Вашингтона и Мичигана.

Сюрреализм этой сцены трудно переоценить. Самый разыскиваемый серийный убийца в истории США сидел с кружкой пива в баре, окруженный болельщиками из того самого штата Вашингтон, где началась его кровавая карьера. Люди вокруг кричали, болели за свои команды, чокались бокалами. Никто из них не замечал, что рядом с ними сидит черная дыра в человеческом обличье.

Банди наслаждался этим моментом. Он снова переиграл систему. Он чувствовал свое абсолютное, божественное превосходство над полицейскими, которых он представлял себе бегающими в панике по заснеженному Колорадо.

Но Мичиган был для него лишь перевалочным пунктом. Зима на Среднем Западе была суровой. Холодные ветра, дующие с Великих озер, пронизывали до костей, напоминая ему о мучительных днях, проведенных в горах Аспена. Банди ненавидел холод. Ему нужно было место, где он мог бы окончательно раствориться, где тепло, где много молодых девушек и где полиция никогда не слышала о человеке на светло-коричневом «Фольксвагене».

Ему нужен был Юг.

Смена декораций