Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Если вы и дальше будете таким мягким, люди перестанут вас уважать, – сказала она с улыбкой. – Иногда нужно стукнуть кулаком по столу, чтобы донести свою точку зрения.

Был Эйвери прав или нет, была она обязана ему чем-то или нет, Нелла определилась, чью сторону принять. Чтобы выяснить, кто мог забрать блокнот Кларксона, ей нужно оставаться заодно с полицией. Также нельзя было исключать, что копы просто упустили блокнот. В любом случае ей потребуется доступ в свой офис. И как можно скорее.

– Вы сообщили его семье?

Эйвери кивнул.

– Его отец, Юзей, живет в получасе езды от города. Ему принадлежит «Бинди чартерс», компания туристических автобусов.

Я знаю.

Ощущение было такое, словно кто-то тащит из ее живота ржавый рыболовный крючок. Юзей Лью – круглолицый, румяный, с добрыми глазами. Она вспомнила, как он орал во всю глотку припев песни “It’s Raining Men”, когда они ехали по шоссе Форест в Перт. Он хотел, чтобы Кларксон продолжил семейный туристический бизнес, но даже когда они спорили из-за этого, было видно, что Юзей гордится сыном. Неллу это раздражало, потому что Кларксон был ближе других к пониманию, что значит родиться Барбарани. И все же он не понимал этого до конца. Юзей никогда не говорил сыну, что однажды он приползет обратно, что у него нет права на собственные мечты, что единственная причина, по которой он пришел в этот мир, в том, чтобы продолжить семейное дело.

И завести детей, которые вырастут и повторят твою судьбу.

– Юзей Лью тяжело болен. Он пытается продать компанию. И это он опознал тело, – коротко сообщил Эйвери.

– Как вы думаете, что случилось с Кларксоном? – спросила Нелла, стараясь не обращать внимания на першение в горле, никак не связанное с отвратительным кофе.

Он выдержал ее взгляд, вздохнул.

– По правде говоря, ваши догадки, как мне кажется, могут быть вернее моих.

– Это Ла Маркас.

Эйвери нахмурился.

– Знаю, вы думаете, я говорю это только потому, что я – Барбарани, но это точно они. В том блокноте наверняка было что-то способное разорвать в клочья их бредовые теории о том, что мой дедушка нажился на украденном рецепте, и из-за этого они убили Кларксона.

Наверно, ей не следовало говорить это так спокойно. Жертве положено хныкать, сопеть, заикаться. Вот почему она никогда и никому не рассказывала о том, что случилось между ней и приятелем Кларксона, – она не умела играть настоящую жертву. Даже во время процесса над Салли Сью один журналист обвинил Неллу в том, что она выглядит «скучающей». Как она может быть жертвой, если родилась со всеми привилегиями, о существовании которых такие люди, как Джетт, даже не подозревают? Нельзя быть одновременно злодеем и жертвой в одной истории.

Эйвери посмотрел на нее.

– Мы рассматриваем все возможные версии. – Перевод с полицейского: я вам не верю. Молчание затянулось.

– Остальные – Перл и другие, – вы с ними говорили? С ними все в порядке?

– Вы же знаете, я не могу комментировать следственные действия и показания других. По крайней мере никто не задержан. И в офисе, когда ваш заместитель нашел тело, никого больше не было. Все уже ушли домой.

– Так его нашел Иен?

– Он утверждает, что забыл в офисе свою спортивную сумку. – Эйвери произнес это таким тоном, будто ничего более нелепого не слышал за всю свою карьеру. Вероятно, по его логике, случаи, когда люди забывают что-то, встречаются гораздо реже, чем убийства.

– Никто из них его не знал, – сказала Нелла. – Ни у кого из моего офиса не было причин желать ему смерти.

– Вот видите, в каком я затруднении? – Эйвери поднялся. В присутствии его массивной фигуры комната для допросов зрительно уменьшалась до размеров спичечного коробка. И Нелла была в ней спичкой.

– Не вижу, – возразила она. – У вас есть Ла Маркас. Лучших подозреваемых вам не найти, даже если бы вы сами попытались их подставить!

– Ла Маркас никогда не сталкивались с Кларксоном Лью.

– Простите. – Нелла шлепнула себя по лбу. – Я и забыла о том, что убить человека, которого не знаешь, физически невозможно.

Эйвери раздражающе постучал ручкой по блокноту.

– Что они с ним сделали? – Ей следовало спросить об этом раньше.

Эйвери опустил глаза.

– Вы знаете, я не могу вам этого сказать.

– Вы знаете, что я так или иначе узнаю.

Он издал звук – нечто среднее между фырканьем и стоном.

– Довели это до уровня искусства, да?

– Что? – Она тоже встала, копируя его позу – руки в боки, плечи расправлены, спина прямая.

– Вот это. – Он повел рукой вверх-вниз, словно сотрудник аэропорта, проверяющий, нет ли на ней бомбы. – Умение заставлять всех делать то, что вам нужно.

У нее не нашлось ответа. Но в этот момент ее словно обожгло что-то внутри – она вдруг поняла, что именно было не так во всем этом допросе.

– Вы ведь не рассматриваете этот случай как убийство, – спокойно заявила она.

– С чего вы это взяли?

– Я бывала на допросах и знаю, о чем спрашивают, когда речь идет о преступлении. Вы не рассматриваете смерть Кларксона как насильственную. Или вам велели не рассматривать ее как насильственную.

Уши Эйвери покраснели.

Бинго.

– Они собираются признать это самоубийством, да? – спросила она. Он поджал губы, но не поправил ее, и она продолжила. – Но вы не настолько глупы, ведь так, Эйвери? Вы подозреваете, что здесь что-то нечисто. Скажите мне.

Эйвери взглянул на мигающий красный огонек камеры в углу. Кто-то наблюдал за ними?

– Мы закончили, мисс Барбарани.

Полицейский участок находился прямо напротив ее офиса. Места преступления.

Холодные синие огни полицейских машин на темной улице создавали странный эффект – казалось, это пейзаж подводного мира. Здание из красного кирпича опоясывала сине-белая оградительная лента; люди в темно-синей форме сновали туда-сюда, печатали что-то на айпадах, кивали друг другу и пожимали плечами. И что, это все только для виду?

Если они рассматривали случившееся как самоубийство, то у экспертов-криминалистов, хотя они и обучены поиску улик, внимание могло быть несколько смещено.

Вероятно, на него давил Том? Черт бы побрал Тома.

Нелла проверила телефон, который во время интервью перевела в режим «Не беспокоить». Том звонил семнадцать раз. Дейзи – девять. Перл – три. Иен – один.

Она заметила знакомую красную машину на другой стороне улицы, но отвернулась и наугад ткнула пальцем в один из пропущенных звонков.

– Нелл?

– Дейзи, ты в порядке?

С другого конца провода донеслись всхлипывания.

– Тебе не обязательно говорить об этом…

– Нелла, это ужасно! – выдавила Дейзи сквозь слезы. – Он был здесь, а теперь его нет! Он показался мне таким милым… – Она снова разрыдалась.