Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

В воздухе пахло кордитом,[27] и от этого запаха начали слезиться глаза.

Джонатан подошел к кабинету:

— О господи!

На письменном столе лежал человек. Рот открыт. Грудь тяжело вздымается. Блитц? Скорее всего. Входная рана в виске, аккуратная дыра, вокруг — пороховое кольцо. Самоубийство? Джонатан поискал взглядом пистолет, но его нигде не было. Он вспомнил тень, мелькнувшую в гостиной, когда он стоял на крыльце. Значит, не самоубийство. Убийство.

Джонатан посмотрел на дверь. Интересно, убийца все еще в доме? И если да, опасен ли он для него, Джонатана? Отбросив эти мысли, он заговорил с Блитцем: прежде всего представился и сказал, что он — муж Эммы, а затем велел раненому держаться, пообещав сделать все возможное, чтобы помочь ему.

Очень осторожно он перенес Блитца на пол и позаботился, чтобы ничто не мешало ему дышать. Повернув голову раненого набок, он осмотрел пулевое отверстие. Слишком много таких ран приходилось ему видеть. Крупный калибр. Шанс выжить невелик. Но пока человек еще жив. Все остальное не имеет значения.

Джонатан бросился к телефону в гостиной и набрал номер экстренной помощи — 144. На вопрос оператора: «Что случилось?» — он ответил: «Тяжелое ранение в голову с большой потерей крови». Когда он понял, что говорит по-английски, повторил ту же фразу по-итальянски.

— Джон, что тут?.. — В дверях гостиной стояла Симона. — У тебя на руках кровь.

— Дальше по коридору — ванная. Намочи несколько полотенец горячей водой и принеси сюда.

— Полотенца? Что случилось? Зачем…

— Быстро!

Джонатан вернулся в кабинет и опустился на колени рядом с Блитцем. Он мало что мог сделать до прибытия врачей, разве только убедиться, что сердце еще бьется. Зрачки у Блитца были расширены, дыхание поверхностное. Джонатан взял его за запястье, но пульс найти не смог. Он начал делать искусственное дыхание. Три нажима — два вдоха. В комнату вошла Симона. Увидев Блитца, она вскрикнула и выронила полотенца.

— Я вызвал скорую, — сказал Джонатан. — Они прибудут с минуты на минуту. Подложи полотенца ему под голову.

— Зачем? — Она неохотно подняла полотенца и, положив их на пол рядом с Джонатаном, тут же выпрямилась, заметив на ковре кровь. — Он же мертвый.

— Пока нет. Если удастся поддерживать сердцебиение до прибытия врачей, у него появится шанс.

— Ему выстрелили в голову. Оставь его.

Джонатан приложил ухо к груди Блитца. Сердце не билось. Дыхание исчезло. Он посмотрел на Симону и покачал головой.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Мне кажется, я видел что-то… тень… и слышал, как хлопнула дверь. Он убежал.

— Сюда с минуты на минуту явится полиция. Надо уходить.

Джонатан встал. Внезапно свет показался ему слишком ярким, он даже заморгал. Он вздохнул и подождал, что почувствует сожаление, которое неизбежно сопутствует смерти. Но оно не пришло. Наоборот, он чувствовал себя свежим, почти счастливым и до странности бодрым, если учесть, что он не спал всю ночь. Он провел рукой по волосам и ощутил чуть ли не каждую волосинку в отдельности. Все его чувства обострились — зрение, осязание, слух. Но во рту было сухо и противно. Он взглянул на себя в зеркало на стене. На него смотрел человек с безумным и словно обиженным взглядом, с ненормально расширенными зрачками.

Гул в голове усилился, и Джонатан понял, в чем дело: высокой степени очистки амфетамин с какой-то небольшой примесью для усиления ощущений.

Он вытащил из кармана упаковку ментоловых пастилок. Сколько он съел за последний час? Две? Три?

— Джонатан, идем отсюда! — Симона схватила его за руку и потянула к дверям, но Джонатан вырвался.

— Подожди, сначала надо кое-что об этом парне выяснить.

— Но, Джонатан…

— Ты что, не слышала? — огрызнулся он. — Думаешь, мы все время будем в бегах? — Он попытался успокоиться и противостоять маниакальному голосу, командующему у него в голове. — Блитц знал Эмму. Они вместе работали. Это наш единственный шанс узнать, чем они занимались.

На столе лежал открытый ноутбук, на экране сыпался снег. Он нажал несколько клавиш, но изображение не изменилось. Тогда Джонатан занялся содержимым стола. В верхнем ящике, прямо на бумагах, ручках и карандашах, лежал полуавтоматический пистолет «ЗИГ-Зауэр» — личное оружие большинства военных офицеров Третьего мира. Джонатан вывалил содержимое ящика на стол и занялся его исследованием. Записки с именами и номерами телефонов. Счета. Спички.

Отделение для папок оказалось запертым, и вскрыть его ножом для бумаг не получилось. Тогда он обратил внимание на выдвижные полки под столом. Там он нашел бланк с большими буквами «ДИВ», а под ними — полное название компании: АО «Цуг индустриверк». Меморандум от Ханнеса Хоффмана Эве Крюгер. Касательно проекта «Тор».

Эва Крюгер.

Вот оно — его черно-белое доказательство. На случай если тела с пулей в голове будет недостаточно.

В меморандуме говорилось:

— Сирены! Ты слышишь? — умоляюще произнесла Симона. — Джонатан, пожалуйста, идем отсюда.

— Еще секунду.

Под меморандумом лежало несколько темно-желтых конвертов. В одном он нашел три Эммины фотографии на паспорт — такие же, как на фальшивом водительском удостоверении. Во втором конверте фотографий было больше. На них был изображен бледный блондин примерно возраста Джонатана. С обратной стороны тем же почерком, что и на конверте Эмминого письма, было написано «Хоффман». Джонатан внимательно посмотрел на лицо. Ханнес Хоффман. Отправитель меморандума Эве Крюгер.

— Прикрытие, — пробормотал он, вспомнив слово, которое подростком вычитал в одном из шпионских романов. Всё — прикрытие. Эмма — не Эмма. Амфетамин, замаскированный под ментоловые пастилки. Замаскировано вообще все. Он посмотрел на тело на полу. А Блитц? Кем он был, когда не был Блитцем?

Джонатан содрогнулся, представив масштаб обмана всего лишь на мгновение. Это была не одноразовая уловка. Эмма не подкупала африканских чиновников из министерства здравоохранения и не покупала медикаменты на черном рынке. Тут размах другой. На совершенно ином уровне. Это был мир стимулирующих наркотиков, присвоенных имен и искусно подделанных документов.

— Джонатан, пожалуйста. — Пальцы Симоны судорожно сжимали спинку кресла.

Сирены. Как минимум две. Он поднял голову, прислушался и понял, что звук приближается, причем с бешеной скоростью. Джонатан смел все бумаги со стола в кожаный портфель, стоявший тут же.

— Иди, — сказал он Симоне. — Я за тобой.

— Быстрее!

— Сейчас. — Он подтолкнул ее к выходу из кабинета. — Через заднюю