Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

– Разумеется, если вы станете об этом болтать, нас всех обвинят в разглашении государственной тайны, – сказала Коломба. – Так что держите язык за зубами.

– Вы правда считаете всех карабинеров за идиотов? – спросил Лупо.

– Это я так считаю, шериф, – сказал Данте.

– Не называйте меня шерифом. Меласы как-то связаны с этой историей?

Коломба помолчала и, посмотрев фельдфебелю прямо в глаза, ответила:

– Они были тюремщиками. Бонаккорсо убил их, прежде чем исчезнуть.

Лупо покачал головой:

– Брехня какая-то.

Данте снял галстук и расстегнул рубашку:

– Видите шрам? Бонаккорсо вставил сюда дыхательную трубку. Он продержал меня в заложниках полтора года. Называйте как хотите, но это не брехня.

Лупо отвел взгляд:

– Что вы желаете знать?

– У Мартины был парень? – спросил Данте, застегиваясь.

– Насколько мне известно, нет. Я бы знал.

– Коломба говорила, что видела ее с механиком, который покончил с собой. – Данте сделал вид, что задумался. – Как же его звали…

Лупо снова вскочил:

– С Лорисом Мантони? С этим наркоманом?! Да ни в жизнь!

– Может, она не знала, что он наркоман, – сказала Коломба.

– Это все знают. – Официантка принесла виски, и Лупо покрутил стакан в руках. – Особенно мы, карабинеры. Проблемы с законом он нажил еще до совершеннолетия.

– Всегда из-за наркотиков?

– Лориса судили за мошенничество и преследование, хотя, по его словам, девушку ту он просто «доставал». Его даже пару раз отправляли на принудительное лечение. – Фельдфебель пожал плечами. – В последнее время он завязал с наркотой, да только ненадолго. Но не стоит винить в этом его одного. Папаша его – настоящий говнюк. Своими тумаками сделал из сына дебила.

– Кто его папа?

– Конченый алкаш из тех, что вечно отираются в барах Конельяно. Он бил жену, сына и всех, кто на свою беду ему не приглянулся. Как и Лорис, он успел несколько раз побывать за решеткой – всегда по глупости, – а теперь работает шофером. Гаспаре его зовут.

Коломба записала имя.

– Это все, что вы хотели спросить? Меня работа ждет, – сказал Лупо.

– Расскажите только, почему Мартина хотела уехать из Портико.

Лупо напрягся:

– Кто вам сказал такую ерунду?

Данте прищурился, и Лупо почувствовал себя так, словно его просвечивают рентгеновскими лучами.

– Вы этого не знали. Но может быть, девушка обсуждала вопрос с центральным командованием в обход вас.

– Невозможно.

– Почему тогда она расторгла аренду?

– Вы что, говорили с хозяйкой? – Лупо стало не по себе.

– И обыскали квартиру, – не отводя взгляда, сказал Данте. – Успокойтесь, там не было ничего интересного.

– А с чего бы ему там быть? – с невольной резкостью спросил Лупо.

– Вы знаете, что только что расслабили плечи? Что вас тревожило?

Коломба сжала его плечо:

– Данте, можно тебя на минутку? Кажется, мы немного отклоняемся от темы.

– Вовсе нет. КоКа, это Мартина подбросила на твой участок молоток. И Лупо обо всем знал.

9

Коломба сто раз видела, как Данте исполняет этот трюк, но так и не сумела к нему привыкнуть. Он пользовался словами, как разрядами тока, чтобы вызвать человека на эмоции, а потом считывал его реакцию. Но как он додумался связать найденный в ее саду молоток с Мартиной? Самой ей ничего подобного и в голову не приходило.

Однако Данте, без сомнения, попал в яблочко. Лупо покраснел и с деланым возмущением напустился на него, пытаясь скрыть замешательство:

– Мне плевать, кто вы такой! Я не собираюсь выслушивать подобные инсинуации!

– Я никому не расскажу, – невозмутимо отозвался Данте.

– Можете положиться и на мое молчание, – подыграла Коломба. – Уверяю вас, Лупо, что ваша откровенность нужна нам для поимки Бонаккорсо. Вы с Мартиной заранее обо всем условились?

– Нет, и я ничего не знал, – чуть погодя сказал Лупо. – Я сам только потом догадался.

– Как?

Достав из кармана бумажник, Лупо вынул из него лоскут яркой ткани и развернул перед Данте:

– Это я нашел в ее вещах. Если дотронетесь, Богом клянусь, я вас пристрелю.

– КоКа… знаешь, что это?

Коломба узнала диснеевские рисунки:

– Похоже на обрывок наволочки Томми, в которую был завернут молоток.

Кивнув, Лупо снова убрал лоскут в карман.

– Мартина приехала домой к Меласам первой. Она могла найти и спрятать молоток, но, Богом клянусь, я понятия не имею, что толкнуло ее на такую выходку. Может, она хотела защитить парня – больше ничего мне и в голову не приходит, – но с чего бы ей прятать молоток у вас…

Данте кивнул Коломбе: Лупо говорил правду.

– Вряд ли Мартина сделала это по собственной инициативе. Думаю, ее подбил Бонаккорсо, – сказал он.

– Чтобы подставить госпожу Каселли? – начиная понимать, спросил Лупо.

Данте кивнул:

– Бонаккорсо боится Коломбу. Он знает, что рано или поздно она до него доберется.

Коломба не сомневалась, что Данте лжет, но промолчала.

Лупо поднялся.

– Как долго эта история с Бонаккорсо будет оставаться военной тайной?

– Пока его не поймают, а может, и дольше, – сказала Коломба. – Мне жаль.

– Я созваниваюсь с родителями Мартины почти каждый день. Они уверены, что их дочь погибла, исполняя свой долг. Я не допущу, чтобы кто-то стал болтать, будто она поскользнулась на банановой кожуре.

– Этого не случится, – сказал Данте. – Обещаю. Мы будем держать вас в курсе о подвижках в расследовании, если вы не станете распускать язык перед спецслужбами.

Лупо погрозил ему пальцем:

– Смотрите же, а то я вас найду.

Он пошел прочь, и Данте улыбнулся Коломбе:

– У нас есть союзник.

Она схватила его за грудки:

– В следующий раз я тебя в канаву брошу. Не люблю, когда из меня делают дуру. Почему ты ничего не сказал мне о Мартине?

– Потому что я только сейчас это понял.

– Да неужто.

10

Когда они вернулись в Медзанотте, Альберти и Эспозито доедали ужин за кухонным столом, который вынесли во двор.

– Спасибо, что дождались! – сказала Коломба. – Вы бы еще заперлись от нас.

– Мы вас ждали, но уже десять… – пробормотал Эспозито в свое оправдание.

– У нас еще осталась теплая паста, госпожа Каселли, – сказал Альберти. – Макароны «а-ля коп» из всего, что нашлось в холодильнике. Господин Торре, они без мяса.

– Спасибо, я не голоден, – откликнулся тот, заходя в свою комнату из сада, а Коломба бросилась доедать остатки пасты прямо из сковороды.

Пока она принимала душ, Данте с помощью полицейских вытащил кухонный диван в сад за домом и улегся, задумчиво глядя в небеса и куря одну сигарету за другой.

Когда воодушевление, вызванное первым днем расследования, выдохлось, его снова начали одолевать печальные мысли об Отце. Как бы он его ни ненавидел, Отец стал частью его