Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд
В лицо Зейдера опять вернулась былая сталь. Челюсть решительно выдвинулась, в глазах сверкнул огонь – возвращение запыхавшегося подручного явно знаменовало какой-то ход с его стороны. Прокурор стопудово что-то затевал. На лице у него было просто написано злорадство, которого он даже не пытался скрыть.
– Двадцать лет по внесудебной сделке? – бросил он мне.
– Снимайте все обвинения, и пусть идет своей дорогой.
– Я надеялся, что вы так и ответите! С Портером вы ловко разделались, молодец. Жаль только, что все это было без толку, – сказал Зейдер. И, не успев перевести дух, сразу же обратился к суду: – Ваша честь, возникли непредвиденные обстоятельства, которые нам хотелось бы обсудить с глазу на глаз, у вас в кабинете.
* * *
– Мистер Зейдер, по вашей милости я уже пропустил игру и теперь опаздываю на ужин, так что давайте-ка побыстрей, – объявил Нокс, откидываясь в своем кресле.
Зейдер со своим помощником – тем, который вернулся в суд с каким-то документом, – стояли за правым из кресел перед его письменным столом. Мы с Синтоном пристроились слева. О том, что Зейдер сваляет дурака и сядет, можно было, естественно, даже не мечтать. Он отлично знал, какие у кого из судей тараканы в голове.
Взяв у помощника листок бумаги, прокурор вручил его судье. Когда он обратился к Ноксу, тон его звучал торжественно и уважительно:
– Ваша честь, вынужден поставить вас в известность о нашем намерении подать ходатайство о вашем отводе от рассмотрения данного дела. Мы располагаем свидетельствами о вашей потенциальной предвзятости, не позволяющей вам продолжить слушание.
Губы Нокса гневно дрогнули, и он даже издал короткий рык, прежде чем плотно захлопнуть рот. Дай ему волю, разорвал бы сейчас Зейдера на куски. По мере чтения глаза его раскрывались все шире, а в щеки бросилась кровь, придав им безумный закатный оттенок.
– Откуда у вас эта информация? – вопросил судья Нокс, перевернув листок и шлепнув его на стол текстом вниз.
Бросив взгляд на своего помощника, Зейдер с самым невинным видом воздел вверх руки.
– Это для вашей же пользы, ваша честь! Вам придется просто отойти в сторону и передать слушание какому-нибудь другому судье. Никто не говорит, что вы располагали этими сведениями до начала рассмотрения дела. Вообще-то мы и сами это буквально только что обнаружили. Вот и подумали, что если вы прямо сейчас возьмете отвод по собственной инициативе, то это позволит избежать целого ряда щекотливых моментов.
Судья только качал головой, изумленно разинув рот. Наконец повернулся ко мне и спросил:
– Ну и как это вам, мистер Флинн?
– Я совершенно не представляю, о чем речь. Для меня это такая же полная неожиданность, как и для вас, господин судья. А можно взглянуть на этот доку…
– Нет! – решительно ответил Нокс, еще раз шлепнув по лежащей на столе бумаге. – Нечего вам там смотреть. Но могу в общих чертах посвятить вас в суть дела. Это заявление моего консультанта по инвестициям. Я регулярно вкладываюсь в различные предприятия и фонды, хотя технической стороной дела у нас в семье занимается моя жена – это она в основном общается с этим агентом. Это ее вотчина. Я просто подписываю чеки. И похоже, что у меня не так давно появилась еще и небольшая доля в какой-то дочерней компании «Рилера» – предприятии вашего клиента. Могу вас заверить – до начала дела я и знать не знал об этой инвестиции!
Сукин сын!!!
Окружной прокурор прекрасно понимал, что сокрушительное фиаско Портера бросает тень на всю позицию обвинения целиком. Да какую там тень – все просто летело под откос, и Зейдер замыслил решить возникшую проблему одним махом. Если судья Нокс добровольно возьмет отвод, то рассмотрение целиком и полностью начнется по новой. В таком случае либо Портер как следует подготовится к моей линии ведения допроса, либо, что наиболее вероятно, Зейдер вообще не станет вызывать его в качестве свидетеля и построит дело на прочих уликах и свидетельствах. Начнет с чистого листа, на сей раз без подобных промашек.
– Вообще-то, ваша честь, если вы об этом не знали, то лично я не понимаю, о какой предвзятости… – начал было я.
– Зато я понимаю! – перебил меня судья Нокс, бросая на Зейдера уже откровенно взбешенный взгляд. Если б с показаниями Портера все прошло гладко, они бы в жизни не потребовали никакого отвода! У меня было сильное подозрение, что Зейдер знал про эту несчастную инвестицию, когда и дела-то никакого еще не было, и придерживал этот козырь исключительно на случай непредвиденной катастрофы. Выложив его на стол, он мог стереть с доски все написанное и начать с нуля. И не надо было ему гонять взмыленного помощника за списком финансовых вложений Нокса – все это было чисто для шоу. Эта информация наверняка имелась у него еще до начала слушания.
– При всем уважении, ваша честь, защита не видит никаких препятствий к тому, чтобы вы продолжили слушание дела.
– Естественно, не видит! – хмыкнул Зейдер. – Какие уж тут возражения, когда каждую секунду курс акций «Рилера» валится все ниже и ниже, а если дело слушает судья, который имеет финансовый интерес в том, чтобы в результате закрытия дела курс опять подскочил и он смог сохранить хотя бы часть вложенных денег, то кому такой судья вообще нужен? Хочу вас предупредить, ваша честь: если вы продолжите, а пресса обо всем этом прознает, то слушание превратится в фарс, а ваша репутация очень серьезно пострадает.
– Да кто вы такой, чтобы учить меня профессиональной этике и обсуждать мою репутацию?! И не надо грозить мне прессой, мистер Зейдер. Вы сейчас на грани того, чтобы самому оказаться в тюремной камере! Увы, но суть в том, что, несмотря на любезную реакцию мистера Флинна, у меня просто нет иного выбора. Мне ничего не остается, кроме как самому взять отвод. Очень жаль, джентльмены. Утром я свяжусь с верховным судьей и попрошу его передать дело кому-нибудь другому. Боюсь, что предварительное слушание придется проводить с самого начала.
Решение было совершенно правильное, с доводами в его пользу тоже не поспоришь, но оно все равно оставило неприятный привкус у меня во рту. После победы над Портером я ожидал хотя бы более сочувственного отношения к своему клиенту – это был лишь первый из целой серии ударов, которыми предстояло сокрушить позицию обвинения. Однако, кроме Портера с подушками безопасности, крушить мне ее