Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Молли с Генри в закусочной, где всегда не протолкнуться. Они в безопасности.

Теперь, судя по навигатору, мне до них ехать сорок три минуты.

– Когда ты поняла, что он за тобой следит?

– Заметила, когда мы выходили из квартиры, – говорит Молли. – А потом на выходе из аптеки.

– Как он выглядит?

– Как стереотипный киношный злодей. Солнечные очки, несмотря на пасмурную погоду. Длинные волосы.

Я подскакиваю на сиденье:

– Татуировка на шее и джинсовая куртка?

– Ты его видел?

– Ошивался у нашего дома, когда я выходил. Он все еще перед закусочной? Ты его видишь?

– Я не у окна.

Мне нужна его фотография, но я не хочу, чтобы Молли подвергала себя даже минимальному риску. Я говорю ей оставаться на месте. Мы едем. Я нетерпеливо притопываю ногой и то и дело прошу ее доложить обстановку. Минут через пятнадцать на телефон мне приходит сообщение:

– Молли?

– Да?

– Что на тебе надето?

– Тебе не кажется, что сейчас не время для флирта, Сами?

– Я не…

– Знаю, знаю. Уже и пошутить нельзя? Смеяться полезно для здоровья. На мне голубой комбинезон.

Приходит еще одно сообщение:

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Что такое? – спрашивает Молли.

– Очередное сообщение, – говорю я.

– Прочитай его мне.

Я не хочу, чтобы она снова обвинила меня в покровительственном отношении, поэтому читаю. Когда я заканчиваю, Молли говорит:

– Теперь сталкер пытается застыдить меня за плохой вкус в одежде?

– Мне нравится, когда ты надеваешь такие комбинезоны.

– Ну, тебе все нравится, – говорит она. – Сами?

– Да?

– Тебе еще долго ехать? Я начинаю немножко нервничать.

– Двенадцать минут. Может, вызвать полицию?

– Не нужно. Тут уже и так двое полицейских.

– Это хорошо. Сиди, где сидишь.

– Как думаешь, кто он такой?

– Я не знаю.

Все это время я говорю вполголоса, потому что не доверяю Чуваку-с-пушкой. Почем мне знать, может, они с Патлатым заодно. Я исподтишка наблюдаю за ним на случай, если он потянется к телефону или попытается отправить сообщение. Пока что ничего такого мне заметить не удалось. Он, конечно, все слышит, но ничего из того, что я говорю, ему не поможет.

Ехать еще шесть минут.

Я отключаю микрофон в телефоне и наклоняюсь вперед.

– У вас пистолет все еще при себе? – спрашиваю я.

– Угу, – отзывается Чувак-с-пушкой. – Да, у меня есть на него разрешение. Нет, я его вам не одолжу.

– А как насчет второго пистолета?

– Какого второго? – Он фыркает. – А, вы имеете в виду, когда мы застукали вас в лесу, то пообещали пристрелить и подкинуть вам пистолет? Вы про тот пистолет?

– Угу, – говорю я. – Про тот.

– Это был блеф, Кирс.

Ой ли!

– Я теперь тоже работаю на Белмондов.

– Я слышал. И все равно пистолет вам не одолжу.

– И как давно вы работаете на них?

– Давно.

– Когда вы ждали у моего дома, вы не заметили поблизости типа с татуировкой на лице и длинными волосами?

– Это который следил за вашим домом?

– Да.

– Он уже околачивался там, когда я приехал.

– В котором часу это было?

– За двадцать минут до того, как вы вышли.

– Он все это время там стоял?

– Ага. Не то чтобы я подслушивал, но это тот тип, который преследует вашу жену?

– Да.

– Он, похоже, сидел.

– Почему вы так считаете?

– У него на веке вытатуированы пять точек, – говорит Чувак-с-пушкой. – Как на игральном кубике. Четыре внешние точки символизируют тюремные стены, а пятая внутри – тебя, отбывающего срок. Он или сиделец, или подражатель. Но мне он не показался похожим на подражателя.

– А вы, я вижу, свое дело знаете.

– Меня не за красивые глаза наняли.

– Бросьте, – говорю я. – Наверняка и за них тоже.

Он улыбается:

– Простите за удар под дых и вообще за весь этот спектакль с угрозами.

– Следующим номером мы обнимемся и зарыдаем друг у друга на груди?

– Господи, надеюсь, что нет.

– Вы в курсе, зачем Белмонды меня наняли?

– Догадываюсь.

– Будут какие-то соображения на эту тему?

– Ни единого.

– Что Виктория за человек?

– Меня не за красивые глаза наняли, – повторяет он. – А еще я хорошо умею держать язык за зубами.

– Да вы, я смотрю, настоящее сокровище.

– Просто удивительно, что я до сих пор холост, – говорит он. Потом: – Что вы собираетесь делать, когда найдете этого типа с татуировкой?

– Задам ему пару вопросов, – отвечаю я.

– Вы больше не полицейский.

– Он преследует мою жену.

Чувак-с-пушкой кивает:

– Законный аргумент. Хотите, я на всякий случай побуду поблизости?

Я по-прежнему ему не доверяю или, наверное, правильнее будет сказать, не вижу причин ему доверять. Однако подстраховка мне не помешает. Мы договариваемся, что Чувак-с-пушкой высадит меня и будет ездить кругами на случай, если мне понадобится помощь.

Я выхожу из машины в двух кварталах от закусочной. На улицах не протолкнуться, местные и туристы толпами бродят в поисках паленых дизайнерских шмоток и пастрами. Наушники я с собой не захватил, поэтому говорю Молли, что уже почти на месте, и опускаю телефон. Когда подхожу ближе к закусочной, замедляю шаг. Патлатого нигде не видно. Я останавливаюсь на углу авеню А, там, где раньше был офис «Бултона и Ватта»[35]. Закусочная находится на другой стороне Хьюстон-стрит. Я внимательно наблюдаю. Патлатого по-прежнему нигде не видно. Молли вошла в закусочную сорок пять минут назад. Он мог уже уйти или где-нибудь прячется.

Я не очень понимаю, как лучше поступить.

Ухожу с угла и говорю Молли, с которой по-прежнему на связи:

– Я его не вижу.

– Тогда мы можем выходить? – спрашивает она.

Я размышляю. Можно было бы сказать Молли, чтобы выходила, и посмотреть, не увяжется ли за ней кто-нибудь, но я не готов использовать жену и сына как наживку.

– Нет, – говорю я.

Я объясняю, что приду и заберу их, но сначала хочу еще несколько раз обойти квартал. Потом переключаю звонок на Чувака-с-пушкой.

– Видите его где-нибудь?

– Ответ отрицательный, – говорит он.

Следующие двадцать минут я прочесываю улицы. Учитывая, что Патлатый знает меня в лицо, задача довольно щекотливая. Я захожу и туда и сюда. Его нигде не видно. Время от времени проверяю сообщения, хотя включил уведомления со звуком. Никаких новых комментариев относительно гардероба моей жены.

И сколько еще так ходить?

– Генри начинает проявлять беспокойство, – говорит Молли. – И под «беспокойством» я имею в виду тридцать секунд до полномасштабной истерики.

Хватит. Ничего не поделаешь. Я говорю Чуваку-с-пушкой,