Пойманная временем - Джули МакЭлвен

Это не мой мир.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В своем мире Кендра была самым молодым человеком, когда-либо принятым в ФБР. В Управлении по борьбе с киберпреступностью заинтересовались ее техническими навыками. Амбиции со временем привели ее в отдел поведенческих наук, где ей удалось построить карьеру криминального профайлера. Она была счастлива… хотя нет, счастлива — наверное, не то слово, признала Кендра. Но в своей работе она была чертовски хороша. А потом ее жизнь пошла наперекосяк.

Шрамы на теле начали ныть, гореть и чесаться. Психосоматическая реакция, была уверена Кендра, на воспоминание о пулевых ранениях и почти случившейся смерти. Горячая горечь подступила к горлу, когда она подумала о человеке, из-за которого получила эти раны и потеряла половину своей оперативной группы. Сэр Джереми Грин. Британский миллиардер обладал всеми внешними признаками респектабельности. Но стоило лишь соскрести блестящий верхний слой — и под ним обнаруживались грязь и мерзость. Нелегальные наркотики, контрабанда оружия, торговля людьми — сэр Джереми успел запустить свои костлявые пальцы во множество отвратительных дел.

Может, именно тогда ее жизнь и сорвалась с рельсов? В тот момент Кендра знала лишь одно: она не могла принять сделку, которую правительство заключило с сэром Джереми, позволив ему сохранить свободу и роскошную жизнь в обмен на ценную информацию о еще более мерзких сообщниках. Такие сделки заключались постоянно. Кендра не была наивной.

Но если бы во время операции по задержанию этого ублюдка не погибли ее товарищи, смогла бы она закрыть глаза? Просто жить дальше?

Господи, она не знала.

Но задним умом уже ничего не изменишь. Она не отвернулась. Она решила устранить сэра Джереми. Принцип «око за око» казался ей слишком ветхозаветным. Кендра предпочитала называть это правосудием.

Она все продумала — тщательно, до мелочей. Но откуда ей было знать, что преступные партнеры сэра Джереми тоже начали его подозревать и наняли киллера, чтобы проделать дыру в груди этого мерзавца? Кендра бы не возражала, если бы в тот момент находилась в своей квартире в Вирджинии, а не стояла в комнате, куда сэр Джереми как раз входил. Даже сейчас, больше двух месяцев спустя, она ощущала нервный электрический разряд адреналина в крови. Эйдетической памятью она не обладала, но для этого события она и не требовалась. Картина навсегда застыла в сознании с беспощадной четкостью.

Она все еще слышала раздраженный, резкий голос сэра Джереми в коридоре и видела его, когда распахнулась дверь. Блеск серебристых волос. Аристократический профиль. Как и все гости костюмированного бала в замке Элдридж, он был одет в наряд девятнадцатого века. По спине Кендры пробежал холодок, когда она вспомнила звук — приглушенное пфф, — после которого изменилось все. В следующую секунду сэр Джереми уже валился в комнату, а его прежде белоснежная рубашка расцветала багровым пятном. Кендра словно снова почувствовала в воздухе сырой металлический запах крови.

От шока она не могла пошевелиться. И это она тоже помнила — бесконечное мгновение, растянувшееся, как резиновая лента. Убийца вошел в комнату, и его темные, холодные глаза встретились с ее взглядом. Не колеблясь, он поднял пистолет с удлиненным глушителем стволом.

А вот здесь память подводила ее. Кендра не помнила самого движения, когда убийца выстрелил. Помнила лишь новое смертоносное пфф, китайскую вазу, разлетевшуюся на миллион осколков рядом с ней, и то, как она отчаянно нырнула в тайную дверь кабинета. В голове билась единственная мысль: добраться до лестницы, которой больше тысячи лет пользовались обитатели замка, спасаясь от религиозных и политических преследователей.

Теперь, вспоминая неестественную темноту и внезапное ощущение, будто ее снова и снова проворачивают на острие мучительной боли, Кендра покрылась холодным липким потом. Казалось, ее разрывает на миллион нитей — и этому не будет конца. В тот миг ее жизнь изменилась. Возможно, навсегда. Если только она не найдет способ вернуться в свое время.

Кендра вздрогнула. Обернутый тканью нагревательный кирпич у ног, еще два часа назад отдававший тепло, теперь превратился в кусок льда. Но мурашки появились не из-за холода. Виной всему было ее нелепое положение: она застряла в девятнадцатом веке, словно насекомое в янтаре.

— Рука снова болит, моя дорогая?

Голос герцога вырвал ее из задумчивости, и Кендра открыла глаза. Она только теперь заметила, что машинально растирает руку со старой раной.

Она опустила ладонь и выпрямилась. — Нет, я… ничего. Просто задумалась.

Туман снаружи наполнял карету зыбким серым светом. Он скользил по продолговатому лицу герцога и довольно крупному носу, делая редеющие волосы скорее седыми, чем светлыми. В его голубых глазах — настолько бледных, что порой они казались серыми, — светился живой ум. Благодаря титулу и богатству этот человек обладал в своем мире огромной властью. И при этом, независимо от века, был одним из самых добрых людей, которых Кендра когда-либо встречала.

— Вы думаете о… вашей Америке? — спросил он.

То, как осторожно он это произнес, вызвало у нее улыбку. Ее Америка стала их условным обозначением двадцать первого века. Кендра не считала себя специалистом по теориям путешествий во времени, зато хорошо разбиралась в человеческом поведении. В ее эпоху тот, кто объявил бы себя путешественником во времени, скорее всего, оказался бы в психиатрической больнице. Или получил бы собственное реалити-шоу. Шансы примерно равные. В начале девятнадцатого века исход был бы однозначен — сумасшедший дом. Страх заставлял ее молчать о том, что с ней произошло. Ее тайну знали лишь двое: герцог и его племянник Алек — Александр Морган, маркиз Сатклифф.

— Трудно не думать о моей Америке, — призналась она и снова посмотрела в окно. Туман, кажется, стал еще гуще. — Мы из-за этого задержимся, верно?

Элдридж перевел взгляд на окно, всматриваясь в