Код 93. Районы - Оливье Норек
– Он настоял, чтобы я для тебя подчеркнул его «готовность к сотрудничеству с полицией в обмен на аналогичную любезность».
Классическая формула вежливости для такого рода фриланса, для тех, у кого первые орудия труда – адресная книжка и коллекция визитных карточек. Фарель считал себя в равной мере фликом и журналистом и, как многие флики, был достаточно увлечен своей профессией, чтобы посвятить ей жизнь. Как всякий флик, он обладал своими информаторами – платными и бесплатными. Минимальная база для криминального репортера. Как всякий флик, ночами он прятался в машине. Как всякий флик, вел расследования. Он так уважал эту профессию, что бросал ей вызов, сомневался, заставлял ее стать лучше. Он жрал вместе с фликами, иногда с ними выпивал потому, что профессия этого требовала, но особенно потому, что не хотел другой жизни. На грани между хорошими и плохими, даже очень плохими «красавчиками» и крупными преступниками, к которым он питал восхищение. Как всякий флик. Это не делало из него крутого парня. В Иль-де-Франс была добрая сотня таких – людей, которые знали и волков, и охотников; у каждого был свой метод работы, но их всех объединяло одно – контакты. Без контактов самое лучшее перо создаст только литературное произведение. Без них нет журналистского расследования, и, если судить о квалификации Фареля по размеру его сети мерками уголовной полиции, он самым честным образом заслуживал место в ее рядах.
Фарель быстро сообразил, что информация тем точнее, чем ближе ты к земле. В его контактах были представлены все социальные слои, но нельзя было не отметить, что там больше секретарей, чем начальников, больше низших сотрудников уголовной полиции, чем заслуженных капитанов, больше тех, кто ведет записи, а не тех, кто их читает. За двадцать с лишним лет журналистской деятельности Фарель создал тугую сеть информаторов, которая прекрасно улавливала слухи. Однако в его записной книжке было очень мало людей из уголовной полиции Девяносто третьего департамента, и к их числу не принадлежал Кост. Зато лейтенант Обен в списке фигурировал.
* * *
Когда собрание закончилось, Кост отослал свою группу немного поспать, уточнив, что завтра к семи утра всем надо быть на посту.
Через двадцать минут он уже добрался до дома. Ключ повернулся в замочной скважине только один раз. У Коста была привычка всегда закрывать квартиру на двойной оборот, а сейчас одного не хватало. После нее он всякий раз возвращался домой не без некоторой опаски, нашептывавшей, что за каждой дверью вся жизнь может рухнуть. В коридоре горел свет, в гостиной тоже. Он снял пальто, положил его на диван, но оставил оружие в кобуре, прикрытой свитером, – немного оттопыривалась рукоять. В кухне кто-то напевал. Он знал этот голос.
– Добрый вечер, Алиса.
– Привет, Виктор. Мог бы, по крайней мере, войти как настоящий флик, с пушкой в руке. А вдруг это вор сюда забрался.
Он притворился раздраженным:
– Вор, у которого есть ключи и который закрывает за собой? Кстати, мы обменялись ключами на всякий случай, если одному из нас будет нужен дубликат, а не для того, чтобы я обнаруживал тебя у себя бог знает в котором часу. Ты что делаешь?
На первый взгляд она, похоже, готовила, но, обследовав содержимое кастрюли, он удивился, какую грязищу она развела у него в кухне, чтобы сотворить то, что было задумано как спагетти с томатным соусом.
Девятнадцатилетняя Алиса, в его кухне, босиком, в джинсовых шортах, слишком коротких, чтобы считаться приличной одеждой для выхода на улицу, и тонком свитере, черном, растянутом, открывающем взгляду голое плечо. Она была его соседкой меньше года и уже обзавелась дурными привычками.
– А если бы я был не один?
– Ты? Ты одиночка, Виктор, ты никого к себе не приводишь. И потом, между нами, как ты себе все это представляешь? Ты свою квартиру вообще видел? Здесь ни одна женщина не останется дольше пятнадцати минут. – Она обвела взглядом комнату. – Никакой мебели – ты как будто только вчера переехал. Нет, у меня нет опасений, в твоей пещере ни для кого нет места.
– Но ты-то здесь?
Несколькими месяцами раньше, в спешке и особенно не задумываясь, он скрепя сердце пообещал ее родителям приглядывать за ней. Приехав на учебу, она уговорила их оставить ее одну в столице, однако денег ей хватало только на студию в не самом шикарном районе. Вот так Кост заполучил навязчивую девицу в качестве новой соседки по лестничной площадке. Она посещала курсы драматического искусства Флорана – хотела стать актрисой; Кост подозревал, что драйва и обаяния ей для этого хватит.
– Что бы ты ни наэкспериментировала в этой кастрюле, пожалуйста, без меня – я недавно ужинал.
– С женщиной?
– Да.
– Она хорошенькая?
– Несчастная.
Она повторила свой вопрос:
– Хорошенькая?
– Очень.
Как настоящая актриса, Алиса состроила недовольную детскую гримаску и выключила индукционную плиту. Сегодня вечером ее стряпня так и останется несъеденной.
Он растянулся на диване и без звука включил телевизор, новостной канал. Сменяющиеся картинки Института судебно-медицинской экспертизы, заброшенных заводов в Пантене и коттеджей в Пре-Сен-Жерве. Снова-здорово. Красная ковровая дорожка по пути к коллективной паранойе и куче неприятностей. Кост закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. И почувствовал, как к нему прижалось ее тело.
– Ты чего делаешь?
– Укрываюсь в безопасном месте. Ты же обещал меня защищать?
– Ничего подобного. Я сказал, что время от времени буду приглядывать за тобой.
Она подняла его руку, скользнула под нее и – добровольная пленница – положила ее на себя. Он отодвинулся, достал пистолет, который врезался ему в спину, с металлическим лязгом вынул обойму и досланный патрон и положил все на стол.
Снова открыв глаза, он не знал, сколько времени прошло. Достаточно, чтобы телекомментатор исчез – вероятно, ушел домой, уступив место полицейскому репортажу. В любом случае по телевизору ничего другого не показывали. Сериалы про фликов, фильмы про фликов, репортажи с фликами. Он так и не понял, почему люди ненавидят их в жизни, но обожают на экране.
Алиса дышала как-то осторожно; он чувствовал, как каждый вдох зарождается и замирает у нее в горле. Он тихонько встал, взял ключи молодой девушки, сходил отпереть ее студию. Приоткрыл дверь в