Храмы веселья - Кейт Аткинсон

Фробишер с трудом успевал за потоком информации. Эта женщина говорила так стремительно. Она выглядела полной сил и веселья – по работе он редко сталкивался с такими людьми. От этого ему стало слегка не по себе.

– У вас, случайно, нет фотографий этих девочек? – спросил он.

– Ну конечно! – Она хлопнула себя по лбу.

(Для библиотекарши она была на редкость экспансивна. Почти как итальянка. Раньше слово «библиотекарша» вызывало в мозгу инспектора образ кислой старой девы, далекий от оживленного создания, сидящего сейчас перед ним.)

– Вот я глупая, даже не подумала об этом! – воскликнула она. – Попрошу Сисси прислать утренней почтой фото Фреды. Уверена, она сможет раздобыть и снимок Флоренс. Ее родители в отчаянии, а вот мать Фреды, боюсь, даже рада от нее избавиться.

– Эти девочки способны о себе позаботиться?

– Как я уже сказала, Флоренс довольно инфантильна для своих лет.

– А Фреда?

– К сожалению, в точности наоборот. У меня есть записка, которую Фреда оставила матери, но не думаю, что это сильно поможет. – Она достала из сумочки мятый розовый листок и протянула через стол.

– «Дорогая мама! – зачитал вслух Фробишер. – Я сбежала в Лондон искать…» Мисс Келлинг, что это за слово?

– Удачи.

– «…искать удачи. Я буду танцевать на сцене. В следующий раз я тебе напишу, когда достигну…»

– Славы. У нее ужасный почерк. После «славы» стоит восклицательный знак, – добавила она. – У вас «слава» прозвучало слишком обыденно, господин старший инспектор. Это слово требует искорки.

Фробишер пропустил ее замечание мимо ушей. Он решил, что так безопаснее. Он никогда не умел реагировать на насмешки, даже самые безобидные, особенно от женщины. И понятия не имел, как добавить искорку в слово. Да и вообще во что угодно. Вместо этого он упрямо продолжил читать с розового листка. Тот был пропитан чем-то неприятным.

(«Думаю, гераневыми духами», – сказала мисс Келлинг.)

– «…достигну славы. Не волнуйся за меня. Твоя любящая дочь Фреда».

Записка лучше, чем ничего, рассудил Фробишер. Девушки, которые не пишут записок, выходят в дверь и растворяются в воздухе. А те, что пишут, оставляют хоть какой-то след. Записка гласит о намерении.

– Искать удачи, – задумчиво пробормотал он, возвращая розовый листок. Можно попробовать отправить констебля по танцевальным школам – туда наверняка стекаются девушки, желающие «искать удачи» на сцене.

В Лондоне, объяснил он мисс Келлинг, танцовщицы – особого рода товар, их производят массово, «наподобие стали или угля, как это ни прискорбно». В околотке Фробишера полно танцевальных школ. Большинству «выпускниц» не светит пробиться в театр и обрести желанную славу. Вместо этого их отправляют танцевать в ночные клубы или за границу, и дальше, как правило, ни слуху ни духу. Некоторые, конечно, оказываются на панели. Или их выбрасывает волной на берега Темзы, или их вылавливают в Уоппинге и Дептфорде. Или у Тауэрского моста. Про этих он мисс Келлинг не сказал.

– А что девушки делают в ночных клубах? – спросила она. – Я из Йорка, у нас, наверное, и нет таких заведений.

– Девушки танцуют с посетителями и получают за это деньги, – объяснил Фробишер. – Их называют «хостессами».

– Звучит почти как…

– Вот именно. Хуже всего клубы Нелли Кокер. Они будто пожирают девушек. «Веселые девицы» миссис Кокер, так их называют. Понимайте как хотите.

И тут Фробишера осенило.

– Послушайте, мисс Келлинг! У меня к вам предложение.

* * *

– Проникнуть в лагерь врага, господин старший инспектор?

– Ну, не знаю, я бы не назвал это именно так. Звучит чересчур драматично. Скорее, «разведать обстановку». Всего на один вечер, мисс Келлинг. В «Аметист», самый большой клуб Нелли Кокер. В ее штаб-квартиру, можно сказать. У меня на Боу-стрит сейчас нет женщин-констеблей. Мне нужен человек, который не покажется в клубе совсем уж белой вороной.

– Совсем уж?

– Побудьте моими глазами и ушами на вечер. Если заметите что-нибудь подозрительное, потом расскажете. И кто знает, вдруг да наткнетесь на кого-нибудь из ваших беглянок.

Она почти не колебалась.

– Что ж, почему бы и нет? С вами?

– Со мной? – Эта мысль его испугала, и он торопливо сказал: – Нет-нет, не со мной. Я устрою вам сопровождающего. Должен предупредить, мисс Келлинг, это притон разврата, там вы можете столкнуться с поведением, которое вас шокирует.

– Инспектор, я всю войну работала санитаркой. Вряд ли на свете осталось что-либо, способное меня шокировать. Мне взять псевдоним, конспиративную кличку?

Он не ожидал от нее такого рвения.

– Не нужно, мисс Келлинг. Но будьте начеку, эти люди мастера соблазнять.

Он помедлил и добавил:

– Если вы не против… Матриарх этой семейки, Нелли Кокер, по прозвищу Пиковая Дама, завтра утром освобождается из тюрьмы Холлоуэй. Не хотите составить мне компанию и поглядеть на зрелище?

– Это будет зрелищно?

– Почти наверняка.

– Отлично. Я люблю зрелища, в последнее время их не хватало. А теперь мне пора. Я и так уже отняла у вас много времени. Хочу пройтись по магазинам и посмотреть достопримечательности.

– Достопримечательности? У вас есть Бартоломью? Он вам понадобится. И еще… – Его вдруг осенило. – Мисс Келлинг, вам нужно вечернее платье для «Аметиста». У вас с собой есть такое?

– Разумеется, господин старший инспектор.

– Можно просто «инспектор», мисс Келлинг.

Он вообразил, как она зовет его Джоном. Эта мысль так его отвлекла, что он резко встал и сказал:

– Тогда я все устрою. Пришлю весточку в?..

– «Уоррендер». В Найтсбридже. Жду с нетерпением, господин инспектор.

– Где мама? – спросила Ширли, подсаживаясь за стол к Бетти и Китти.

– Откуда мне знать, – ответила Бетти. – Разве я сторож матери своей?

Пес Нивена повел ушами, но тревога оказалась ложной. Все его мысли всегда были сосредоточены на Нивене.

На Ганновер-террас не было расписания поездов, чтобы держать семью в колее; бесцельные дни просто текли своим чередом. Одна лишь Эдит двигалась целенаправленно, хотя сегодняшний день был исключением. Дети вставали когда вздумается – ближе к полудню или даже после полудня – и утоляли голод. Каждый из них представлял себе завтрак по-своему. Ширли, к примеру, разглядывала вареные яйца, только что принесенные кухаркой, а Бетти сражалась с каким-то салатом в желе. («Вроде бы с креветками, но не разберешь толком».) Салаты кухарке не давались; этому, судя по виду, место было скорее в аквариуме.

– Мама ушла, я слышала, – сказала перемазанная джемом Китти.

Она устроилась на подоконном сиденье и развлекалась чтением вслух светских сплетен из газет. Недавно ее