Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Настало время просить о подкреплении.

Нью-Бонд-стрит — оживленная торговая улица, известная своими модными магазинами и изысканными художественными галереями. В 9.30 тротуары заполняются прохожими. Джонатан шел зигзагами в людской толпе, высматривая, не мелькнут ли рыжие волосы жены. Это невозможно, говорил он себе. Народу было слишком много. Совсем недалеко была Оксфорд-стрит, и он знал: если не удастся вскоре обнаружить Эмму, он лишится ее навсегда.

Он побежал, натыкаясь на прохожих, замедляя бег только для того, чтобы встать на цыпочки и посмотреть вперед. Через сотню метров он остановился, поняв, что смысла бежать больше нет: тротуары становились все более многолюдными. Он поставил одну ногу на мостовую и стоял у всех на виду, беспомощно взирая на поток подпрыгивающих голов и плеч.

Вот она!

Эмма стояла на противоположной стороне улицы в конце квартала, одной ногой на мостовой, как и он. Рука ее была поднята, она пыталась остановить такси.

Джонатан посмотрел направо и, увидев свободное такси, помахал водителю. Автомобиль ловко вырулил на обочину. Джонатан склонился к окну со стороны пассажирского места:

— Развернитесь. Мне необходимо следовать за такси, которое едет в противоположном направлении.

— Не могу здесь развернуться, начальник. Нарушение правил, вы же понимаете.

Джонатан швырнул на сиденье пятидесятифунтовую банкноту:

— Случай чрезвычайной важности.

— Залезайте, — сказал таксист. — За какой машиной ехать?

— Развернитесь, и я вам скажу.

Джонатан забрался на заднее сиденье, не спуская глаз с Эммы. Пока водитель делал разворот, он хорошо видел, как его жена садилась в красно-коричневое такси с рекламой компании сотовой связи на дверях.

— За той, — сказал Джонатан. — И соблюдайте дистанцию.

Они преследовали такси Эммы без всяких инцидентов до дома в Хэмпстеде, зажиточном районе на севере Лондона. Шофер отлично знал свое дело: он без труда поддерживал безопасную дистанцию, ни разу не приблизившись к такси Эммы ближе, чем на четыре длины машины. В городе, где такси едва ли не превосходят численностью частные автомобили, он мог оставаться невидимым. Заняв позицию в конце ряда припаркованных машин, они наблюдали, как Эмма расплатилась с таксистом, подошла к скромному дому в стиле, имитирующем архитектуру эпохи Тюдоров, и вошла через боковую дверь. Джонатан взглянул на часы: минуло десять. Эмма уже пропустила названный ею рейс на Дублин.

Но у него были и другие заботы. Ему следовало быть в отеле через час с небольшим, чтобы сделать основной доклад конференции. Если он отправится туда прямо сейчас, он еще может приехать вовремя, но ему придется побриться и принять душ в рекордно короткие сроки. Блэкберн и его коллеги потратили кучу денег, чтобы он прилетел в Лондон и поселился в роскоши пятизвездочного отеля, которую он, по их мнению, вполне заслуживал. Джонатану не хотелось их разочаровывать. И все же он никак не мог заставить себя уехать.

Как раз в этот момент распахнулась дверь гаража, и все мысли о необходимости срочно мчаться в «Дорчестер» улетучились сами собой. Джонатан подался вперед, сосредоточив все внимание на выезжающем из гаража и поворачивающем в их сторону сером «БМВ» с кузовом типа седан.

— Включите сигнал, что вы свободны, — скомандовал он, растягиваясь на заднем сиденье.

— Уже включен.

— Это она? — спросил Джонатан, все еще лежа.

— Точно, начальник. Она.

— Так чего ж вы ждете? Давайте за ней!

Эмме потребовалось ровно полчаса, чтобы достигнуть места назначения. Ее маршрут пролегал на юг, через Хэмпстед, на Бейсуотер-роуд и мимо Гайд-парка в сторону Найтсбриджа. Она ехала медленно, более осторожно, чем обычно. Его Эмма, настоящая Эмма, как он предпочитал о ней думать, была сродни пилоту на трассе гоночных соревнований «Индианаполис-500». Для нее существовали лишь две скорости: быстрая и очень быстрая. А та женщина, что была сейчас за рулем, тормозила на желтый цвет светофора, вместо того чтобы жать на педаль и проскочить побыстрее, дотошно включала все сигналы и редко меняла полосы. Вывод напрашивался сам собой: Эмма-оперативник, она же Соловей, не могла себе позволить, чтобы ее остановила полиция.

От Найтсбриджа разбегался лабиринт узких улочек с поворотами то вправо, то влево, но с общим направлением в сторону Темзы. Джонатан, опасаясь засветиться, покрикивал на шофера, чтобы тот держал дистанцию, в результате два или три раза они вообще теряли ее из виду. Однако удача им сопутствовала, и после мучительных пауз в пять-десять секунд они вновь ее обнаруживали.

Она припарковала машину на освободившемся месте на Сториз-Гейт-роуд, узкой улочки с двусторонним движением, окаймленной зданиями, построенными в конце девятнадцатого века. Все они были пятиэтажные, из одного и того же сорта серого портландцемента, возведенные в рамках амбициозного проекта облагораживания района. Только позже Джонатан отметил, как удивительно вовремя отъехал с этого места другой автомобиль, и вспомнил, что это был «воксхолл», как раз та машина, что обозначалась сокращением «вксхл» в сообщении, пришедшем на мобильник Эммы. В тот момент он просто решил, что Эмме повезло.

— Что теперь? — спросил таксист.

Они наблюдали за «БМВ» с расстояния метров сто. Силуэт Эммы был четко виден. Она сидела за рулем, неподвижная как статуя.

— Подождем, — ответил Джонатан.

Шел уже восьмой час утра, когда Кейт Форд вернулась домой и затворила за собой кухонную дверь.

— Господи боже! — пробормотала она, почувствовав неприятный запах скисшего молока.

Щелкнув выключателем, она мгновенно установила причину: чашка с недоеденными мюсли и литровый пакет молока стояли на столе, на том самом месте, где она их оставила двадцать шесть часов назад. Она так торопилась поскорее попасть на «Парк-один», что забыла убрать за собой.

Кейт поспешно распахнула окна, чтобы проветрить кухню. В отличие от Роберта Рассела, она не слишком высоко ценила преимущества кондиционирования воздуха. Ист-Финчли и Парк-лейн разделяло гораздо большее расстояние, чем те двадцать километров, что можно было высчитать по карте. Вздохнув, она выбросила в раковину остатки завтрака, туда же отправилось и свернувшееся молоко. Не таким она себе представляла приход домой после первого дня работы по возвращении из отпуска.

Поднявшись наверх, Кейт включила душ. Когда вода стала теплой, она разделась и бросила служебный костюм и блузку в кучу грязного белья на полу. И то, и другое предстояло сдать в химчистку. За это придется заплатить десять фунтов, что не очень радовало, но только так можно устранить запах несвежей одежды. Она осторожно залезла в ванну. Вода была горячей, а струя достаточно сильной, чтобы содрать краску со стены, — все так, как ей нравилось. Она вымыла голову, намылила губкой тело, руки и ноги, стараясь не