Предательство во времени - Джули МакЭлвен

Сэм хмыкнул, но вопрос оставил без ответа. Он почти двадцать лет служил сыщиком с Боу-стрит, и эта работа наградила его крайне нелестным представлением о человечестве. Вырезать человеку язык было необычно, но далеко не самым странным из того, что ему доводилось видеть.

Он снова перевёл внимание на труп, разглядывая обнажённое тело. Сэм задумался: не стащил ли какой-нибудь мародёр одежду уже после смерти мужчины? Или чудовище, убившее его, нарочно хотело, чтобы жертву нашли голой, как в день рождения? А если убийца сам раздел его — или заставил раздеться перед смертью, — то зачем? Какой смысл был в этой наготе?

Тело казалось замёрзшим. Вероятно, так оно и было при такой стуже внутри церкви. Взгляд Сэма поднялся от груди мертвеца к горлу — мертвенно-бледному, если не считать отвратительной красной ссадины, ярко пересекавшей шею. Несомненно, удушение. Этим объяснялись опухшее, искажённое лицо и полопавшиеся капилляры вокруг глаз.

Но изуродованный рот этим не объяснялся. Чтобы вырезать бедняге язык, требовалось острое лезвие. Господи. Парень задал правильный вопрос, решил Сэм. Кто мог такое сделать? С каким безумцем им предстояло иметь дело?

Возможно, из-за жестокости, которой подвергли мертвеца, а возможно, из-за распухших черт лица Сэму понадобилась целая минута, чтобы понять: жертва ему знакома.

— Зубы Господни. — Лишь многолетний опыт позволил ему не дёрнуться от потрясения. — Вы знаете, кто это? — Да.

— Манро присел на корточки, чтобы внимательнее осмотреть труп. Его чёрные брови, резко контрастировавшие с серебристыми волосами, сошлись в глубокой складке. Медленно он поднял взгляд на Сэма. Тот заметил, что доктор водрузил круглые очки в золотой проволочной оправе на переносицу своего ястребиного носа. За линзами умные серые глаза Манро отражали то же понимание, что охватило Сэма. И ту же настороженность.

— Сэр Джайлс Холбрук, — назвал Манро имя.

— Дерьмо, — пробормотал один из мужчин.

Манро мрачно кивнул в сторону выругавшегося. — Бывший министр иностранных дел, некогда заместитель министра внутренних дел. Полагаю, он состоит — состоял — в Тайном совете при монархе… и, судя по всему, был близким другом нашего будущего короля, принца-регента.

Чувство тревоги не отпускало Сэма, когда он следовал за Манро вниз по лестнице в помещение для вскрытий. Эта комната находилась в подвале анатомической школы доктора, которую тот открыл в Ковент-Гардене более двух лет назад. Их сапоги гулко стучали по каменным ступеням. Хотя Сэм бесчисленное количество раз спускался по этой лестнице в подземное помещение, он не сумел подавить приступ отвращения, когда снизу потянуло холодным воздухом, коснувшимся щёк словно паутина. На стенах мерцали факелы, и густые чёрные тени в проходе извивались и уклонялись по камню, будто боксёры в поединке из преисподней.

Обстановка и правда была мрачной, но вовсе не она заставляла желудок Сэма сжиматься. Причина, он знал, лежала на столе для вскрытий и ожидала манипуляций Манро. Убийство сэра Джайлса привлечёт внимание высшего общества, Уайтхолла и, возможно, самого принца-регента. От одной мысли, что придётся предстать перед будущим королём Англии или кем-нибудь из его дворцовых посланцев и объяснять, что сэр Джайлс отдал концы с вырезанным языком, голышом, в здании бывшей церкви — католической церкви, чёрт побери, — у Сэма стыла кровь.

Разумеется, до этого, скорее всего, не дойдёт. Сэр Натаниэль Конант, главный магистрат Боу-стрит, наверняка вмешается раньше. Боу-стрит и Министерство внутренних дел были тесно связаны и часто действовали сообща во имя короля и страны. Сэм доложит о результатах сэру Натаниэлю, а тот уже сообщит министру внутренних дел, лорду Сидмуту, о ходе расследования. Затем лорд Сидмут станет связующим звеном с принцем-регентом и его двором.

Сэм прикусил губу, подавляя тяжёлый вздох, готовый вырваться наружу. Убийство такого человека, как сэр Джайлс, легко могло вызвать политическую бурю.

Когда они вошли в помещение для вскрытий, Манро бросил на него проницательный взгляд. Но на вздох Сэма не ответил ни словом сочувствия: всё внимание доктора немедленно привлёк лежавший на столе труп. Мистер Бартс, бледный ученик Манро со слабым подбородком, уже находился в комнате и зажигал фонари и свечи, разгоняя полумрак.

— Бесславный конец для такого человека, как сэр Джайлс, — наконец произнёс Манро, снимая перчатки и расстёгивая шинель.

— Возможно, именно в этом и был смысл, — пробормотал Сэм. — Возможно.

Доктор бросил шинель на одну из тумб, тянувшихся вдоль стены, и снял тёмно-серый сюртук, оставшись в белой рубашке, белом шейном платке, коричневом твидовом жилете, чёрных панталонах и сапогах. Затем надел кожаный фартук, который всегда использовал, чтобы защитить одежду от неожиданных брызг телесных жидкостей. На другом конце комнаты мистер Бартс зажёг ещё два фонаря и отнёс их к столу для вскрытий. На глазах у Сэма он поставил один рядом, а второй поднял и закрепил на конструкции, похожей на колесо и подвешенной над центром стола. Это было хитроумное приспособление, которое Манро придумал сам: оно хорошо освещало тело, не позволяя воску капать на труп.

— Надеюсь, эту дикость сотворили уже после смерти бедняги, — пробормотал Сэм, глядя на лицо мертвеца и изуродованный рот.

Манро ничего не ответил. Засучив рукава, он вернулся к столу. — Начнём с наружного осмотра, — сообщил он. — Одну минуту, сэр.

— Бартс наклонился за последним фонарём, но вдруг остановился и нахмурился. — Как странно…

— В чём дело, мистер Бартс? — спросил Манро.

Ученик продолжал хмуриться, явно озадаченный. — Не уверен, сэр. Похоже, на трупе есть какая-то татуировка… Ах, нет, несколько татуировок… — Бартс присел на корточки, разглядывая знаки на ноге мертвеца, затем поднял глаза на Манро. —